Читаем Девственная земля полностью

В половине пятого утра меня разбудил ритмичный звук ручной мельницы, на которой мололи просо. Было еще темно и очень холодно, так что я еще с час пролежала в полудреме в теплом спальном мешке, глядя на золотистые звезды, трепетавшие над головой, и прислушиваясь к слабым шорохам, доносящимся с улицы. Местные жители поднимались на уборку риса затемно, и когда мы с Мингмаром на рассвете двинулись вниз к реке, то по дороге встретили много семей, молотивших зерно на широких террасах рисовых полей. Здесь для обмолота используют волов, а в Серанг Тхоли, где рогатого скота не меньше, это делают вручную. Они неистово молотят каждый сноп на земле, пока не высыплются все зерна…

Если бы надо было описывать Непал, а в распоряжении оказалось бы лишь одно прилагательное, я бы выбрала слово «разнообразный». В Непале ни одна деревня не похожа на другую ни языком, ни одеждой, ни обычаями ее жителей, ни их постройками, ни окружающей природой. Здесь неприменимо понятие «типичная деревня». Несомненно, приятное разнообразие порождено разобщенностью селений и является следствием горного рельефа. Снова начинаешь сознавать, до какой степени однообразие Запада обедняет жизнь. Столь же богат и разнолик ландшафт: за каждым поворотом оказываешься лицом к лицу с новыми, удивительными по красоте пейзажами, будто природа, создавшая эти горы, обладала талантом великого художника с тонким, богатым воображением, тщательно разрабатывающего ведущую тему.

Сегодня — самый напряженный день за весь поход. Утром мы подошли к реке. Это всего лишь широкий, бурлящий поток, через который на восьмидесятифутовой высоте перекинут ветхий подвесной мостик. К счастью, поручни оказались достаточно крепкими и я смогла без страха перебраться по нему на другой берег. Начался подъем. До перевала нам не встретилось ни одного ровного клочка земли, и даже Мингмар, дойдя до вершины, сделал сенсационное признание:

— Я очень устал, — сказал он.

В девять утра мы позавтракали в маленьком тамангском селении, в котором было всего три дома. Больше никаких жилищ на пути нам не попадалось до тех пор, пока мы не прошли перевал (в середине дня) и не спустились на тысячу пятьсот футов к разбросанным тут и там домикам шерпов.

После невероятно крутого подъема приятно было с вершины перевала обозревать пологий зеленый склон: огромные серые валуны, разбросанные по траве, и нерастаявший снег, белевший в тени. Стадо крепких длинношерстных коз паслось под присмотром мальчика, который, одиноко лежа на обломке скалы, задумчиво играл на дудке. Круглая долина казалась совсем плоской, но позднее мы заметили в центре ее ущелье, по которому на юг текла река. Сразу над нами, на севере, виднелась поросшая редкими гигантскими соснами гора, а примерно в миле за солнечными просторами пастбищ густые леса обрамляли края долины. И здесь я сильнее обычного почувствовала то особое успокоение, которое всегда ощущается на больших высотах, — необыкновенный покой. Это чувство невозможно ни описать, ни объяснить, но чувствуешь его всем своим существом.

Мы направлялись к небольшому селению, видневшемуся в дальнем конце долины. Нам показалось, что оно совсем близко, и мы не спеша стали спускаться вниз по пологому склону. Через полчаса мы пришли к закрытой лощине, приютившей два дома шерпов, между которыми развевались свежеокрашенные молельные флаги. Рядом с тропинкой протекал родник, и когда я задержалась, чтобы напиться, то окаменела от удивления: на земле валялась обертка от мыла. Я позвала Мингмара, и мы оба тупо взирали на это сбивающее с толку проявление «цивилизации». Мы чувствовали себя первыми людьми на Луне, неожиданно обнаружившими там пустой спичечный коробок. Мы направились к жилью и по дороге увидели сушившиеся на траве два великолепных сари, а невдалеке — необыкновенно красивое молодое создание в розовом сари, парчовых туфельках и с украшениями в блестящих волосах, на стройной шейке и ручках. Девушка, прислонившись к низкой каменной ограде, разговаривала о чем-то с пожилой женщиной в лохмотьях. Лицо у женщины было обветренное, тело мускулистое.

Мы с Мингмаром не пытались скрыть своего любопытства. Поздоровавшись с женщиной, мы присели на каменную ограду и присоединились к беседе. Из расспросов узнали, что три года назад девушка отправилась в Бомбей, выучилась там на медсестру. Сейчас она приехала домой на месяц в отпуск. Девушка, имеющая профессию, в этих краях — явление неслыханное, и мне было непонятно, как она сумела получить образование, необходимое для поступления на медицинские курсы. Очевидно, здесь какой-то особый случай, но и мать, и дочь были довольно неразговорчивы, поэтому больше ничего выяснить не удалось.