Читаем Девонширский Дьявол полностью

Доктор Аттвуд, не теряя времени, стал излагать суть происшествия, особо акцентируя внимание на деталях, известных к этому времени. Гален внимательно слушал, не перебивая. Джейкоб Олдридж, высокий и худой мужчина с длинными и тонкими руками, раз от раза осенял себя крестным знамением в момент, когда ему приходилось внимать столь жутким подробностям преступления, описываемым ученым из Лондона. Причем говорил последний совершенно ровным и, можно сказать, равнодушным тоном, что очень удивляло настоятеля прихода, для которого каждое слово из уст Аттвуда имело сильный эмоциональный окрас. Разве можно с таким спокойствием не то, чтобы говорить, а даже слушать о чудовищном случае растерзания мисс Тоу? Когда профессор окончил рассказ, на короткое мгновение воцарилась тишина – детектив был задумчив и размышлял, тогда как все остальные присутствующие выжидающе смотрели на него.

– Сегодня двадцать шестое апреля. Тело обнаружили двадцать третьего вечером, – наконец подал голос Гилмор. – Аккурат в день вашего приезда сюда. Вы говорите, что запах учуял пес лесника. Точно так же его могли учуять звери. Однако на останках следов укусов диких зверей не обнаружили. Следовательно, пес и лесник их опередили, а раз так, тогда можно предположить, опираясь также на ваши заключения, что жертву умертвили двадцать третьего апреля и при удобном случае отвезли и выбросили в лесу. Раньше не могли, иначе ее порядком подъели бы волки или вепри. А до этого времени девушку шесть дней держали где-то взаперти. Верно?

– Да, – согласился Аттвуд.

– И где же? Это должно быть тихое и малолюдное место. Здесь есть такие?

– Предостаточно, – кивнул Норберт. – Дом того же лесника, например. Или рыбацкая хижина у реки.

– Составьте список, милорд, – то ли попросил, то ли приказал сэр Гален. – Нам необходимо найти это место. Констебль уже опросил свидетелей?

– Я думаю, вряд ли, – покачал головой сэр Валентайн. – Этот бедняга уж слишком растерялся.

– Да он просто глуп! – не сдерживая эмоций, фыркнул Горден Дин.

– Не исключено. Мне необходимо поговорить с ним. А затем я хотел бы допросить этого лесничего Вудроу Додда и родственников девушки. Потом тех, кто близко знал ее. В том числе всех вас.

– К вашим услугам, – выпалил Алисдэйр, за последние дни потерявший хорошее расположение духа.

Гален Гилмор внимательно посмотрел на молодого виконта, но ничего не сказал в ответ.

Когда он остался наедине с доктором Аттвудом, тут же пытливо спросил:

– Вы ведь не все договорили, Валентайн, верно? Там, в гостиной?

– Никогда не сомневался в вашей проницательности, – ответил ученый, слегка поглаживая бородку. – Я действительно утаил кое-что.

– Говорите.

– Наш убийца знает толк в медицине. По крайней мере, он знаком с ней.

– Отчего такой вывод? – глаза инспектора заблестели.

– При осмотре тела я увидел, что вену, из которой спустили кровь, резали не единожды, – веско произнес Аттвуд. – Еще два пореза рядом.

– Но тогда мисс Тоу умерла бы раньше от кровопотери? – удивился Гилмор. – Как такое может быть? И причем здесь знание медицины?

– Эти порезы весьма тщательно заштопаны, мой друг!

– Как?!

– Тонкой иглой и льняной нитью!

– Разве это возможно?

– Практика зашивать раны насчитывает не одну тысячу лет, – сложив руки на груди, сказал сэр Валентайн. – Еще медицина Древнего Египта, по разным свидетельствам, применяла льняные хирургические швы для ран горла, плеча и рук. Однако что касается сосудов в теле человека – здесь несколько иная картина. Главным методом лечения поврежденных вен и артерий традиционно считается обычная перевязка сосудов. Многие умы думали и думают по сей день над наложением швов на поврежденную вену или артерию, но есть мнение, что это неизбежно приведет к так называемому тромбозу в области шва, и впоследствии грозит закупоркой сосуда и смертью. У этой теории есть и противники, например, великий русский хирург Пирогов, проводивший сложнейшие хирургические операции в условиях боевых действий. Он, к слову, полностью опровергает догматическое сегодня мнение о бесперспективности наложения шва на поврежденный сосуд. Мне выпала честь быть знакомым с ним лично и несколько раз дискутировать на важнейшие медицинские темы. А другой выдающийся русский хирург Экк впервые осуществил эксперимент на собаке по сшиванию воротной и нижней полой вен.

– Не совсем понимаю, доктор, – проворчал Гилмор. – Поясните.

– Накладывать шов на поврежденный сосуд – это огромный прорыв в медицине! И наш безумец, который так жестоко истязал бедняжку Элеонор, проделал две такие операции на ней! Представляете? Две!

– Хотите сказать, он экспериментирует? – детектив недоверчиво прищурился.

– Не исключаю такой версии. Для чего тогда зашивать вену дважды?

– Продлить мучения жертвы. Насладиться зрелищем. Или кровью, которую этот безумец выкачивал из нее.