Девон бросила недовольный взгляд на тело мужчины, который, не приходя в себя, но дышал так словно с того света вернулся… Она ожидала подобного. Сделка все еще не была засчитана. То, что тот оклемался, ее совсем не порадовало. И вопрос тут даже не в гуманности и прочем. Сделку с Энни можно было завершить двумя способами и Девон в их ситуации предпочла бы более быстрое решение. Ее взгляд скользнул к мечу в руках Эвана.

— Может, стоит «позаботится о нем» так на всякий случай?

Эван проследил за ее взглядом.

— НЕТ! — Совсем по-детски возмутился он. — Мы не будем этого делать.

— Это не обязательно должен быть меч. Достаточно тупого, но тяжелого предмета и…

— Девон, он обездвижен и безоружен. Ты и сама сказала, что ему недолго осталось.

— Но всего один точный удар вон тем подсвечником по голове…

— Девон — Это приказ. Оставь его в покое и … иди на кухню!

Скрипя зубами и тем, что заменяет ей сердце, Девон подчинилась его приказу.

4.4 Осколки

— Куколка-куколка, я знаю, что на меня ты в обиде, но дай мне, пожалуйста, ключик.

Маленькая, сшитая из лоскутков куколка, восседая на клубках пряжи, как на троне демонстративно от нее отвернулась, сложив руки на груди и высоко вздернув нарисованный нос.

«Все еще злится.»

Догадалась Энни.

«Из-за сделки или на что-то другое? Ее всегда так сложно понять.»

Но сейчас она была решительно настроена настоять на своем.

— Обещаю это в последний раз. — уверенно сказала Энни, а затем чуть помедлив и тише. — И плакать я не буду. Тогда ты была права, и думаю, сейчас я смогу это сделать.

Куколка не могла дышать. Энни знала это. Но то, как она изобразила тяжелый вздох и посмотрела на нее всем своим видом говоря: «Ну, что мне с тобой поделать?» Порывшись в складках своего нутра, она извлекла черный латунный ключик.

— Спасибо тебе дорогая! — Поблагодарила ее Энни.

Но, что та отмахнулась от нее и, вытащив из корзинки два крючка для вязания, вернулась к своему рукоделию. Выражая все свое раздражение агрессивно стуча крючками друг об друга.

Энни опустилась на колени и, приподняв одну из досок, открыла тайник, там были: стихи ее отца, акварельный портрет матери, письма от прошлых подруг и воздыхателей, кое-какая дорогая ткань и памятные вещи из города полумесяца, несколько драгоценностей и мешочек с деньгами. Так на крайний случай.

Но ее интересовали не они, а резная шкатулка из темного дерева.

Взяв ее в руки, она помедлила. Ее решимость дрогнула.

«Нет. Я ведь все для себя решила, если мое желание будет исполнено, то…»

Энни закрыла глаза и, сделав несколько глубоких вдохов, медленно и осторожно открыла шкатулку. Делала она это так словно то, что было внутри, могло откусить ей пальцы. Даже осознавая, что эта вещица уже давно для нее безвредна.

Предмет внутри был завернут в три куска разной материи.

Первый слой: черная атласная ткань с серой подкладкой, вышитой серебряными нитями «узор из тысячи слез». Траурное платье для королевы. Последний выполненный заказ. Ее лучшая работа как королевской портнихи.

Второй слой: широкая церемониальная лента, вышитая золотыми шипами и алыми розами. Та, которую он должна была принести принцессе Анне Розе в тот роковой день. В суматохе о ней все забыли и обнаружила она ее в своих вещах, только, когда вернулась домой.

Третий слой: белое кружево. Небольшой кусочек незаконченного свадебного платья. Ее платья. Об этом она никогда и никому не рассказывала. О мечте, порванной на куски и разбитой на мелкие осколки.

Развернув последний слой ткани, в ее руках оказался крупный осколок зеркала. Энни заглянула в него. Из зеркальной глади на нее смотрела прекрасная девушка лет двадцати пяти: ее лицо было в веснушках, нос был прямой, ушки аккуратными, большие и зеленые глаза сверкали в свете свечей, волнистые медно-русые волосы небрежно струились по плечам.

Назвать девушку в отражении иначе как красавицей было невозможно.

Энни коснулась своего лица. Девушка в зеркальной глади повторила этот жест.

Когда проклятое зеркало уже украло твое лицо. Оно становится для тебя безвредным, но лишь в нем ты можешь видеть, утраченное тобой. Свое настоящее лицо. Наблюдать то, как оно меняется, как отрастают волосы, выскакивают на носу новые веснушки… В то время как твое собственное лицо похоже на гротескную кожаную маску. Это пытка.

«Я никогда не ценила то, что имела, пока не потеряла. Будь то родные люди или собственное лицо. Моя красота.»