Читаем Девочки (дневник матери) полностью

(И так далее, и так далее — чем длиннее, тем лучше. Ребят все это почему-то очень смешит).

31 марта 54.

Саша:

— Мама, как плохо жить на свете. Как в школу идти не хочется.

— Ну, потерпи. Осталось немного: апрель, май — и все. А потом поедем в Пески, станем ходить на речку.

— Как все было плохо. А ты поцеловала — и сразу легче.

* * *

— Мама, а теперь про все можно говорить? И про дядю Илюшу и про тетю Руню?

* * *

Саша:

— Мама, ты не можешь мне объяснить — зачем люди живут на свете?

В самом деле…

* * *

Галка:

— Вот кончу я школу и меня не примут в институт. Кто за меня хлопотать станет? Ведь ты не будешь?

— Не буду.

— Ну вот, так я и знала. За Артема — можешь, а за меня — нет. Помолчав:

— Ты не думай, я понимаю. Это я так…

11 июня 54.

Мы снова в Песках. Только Галка еще в Москве — сдает экзамены на аттестат зрелости.

* * *

Я послала соседу записку:

«Яков Львович!

Мы испекли пирог.

Мы не можем есть его одни.

Мы просим прийти Марию Петровну.

Мы просим прийти Вас.

Мы ждем Вас к 9 ч.»

Саша, которая должна была отнести записку, прочла ее и сказала: — Ты пишешь, как Габрилович или Олеша: «Он икнул. Он рыгнул. Он сказал». [Саша, конечно же, почерпнула сведения о стиле Е. Габриловича из пародии Александра Архангельского, где показано, как бы Габрилович написал «Капитанскую дочку». Естественно, книги Архангельского стояли на полках в доме, где отец семейства сам был пародистом. — А. Р.]

* * *

Саша: — Я не люблю стихи.

— ?!

— Веселые стихи редко бывают хорошими, а грустные стихи я не хочу читать. Когда я в первый раз читаю книгу, я читаю все — и печальное, и веселое — ничего не пропускаю, не заглядываю вперед. Но когда я читаю во второй и в третий раз — я все грустное пропускаю и читаю только веселое и хорошее.

22 июня 54.

Вчера был выпускной бал у Галки. В белом платье с белыми лентами в волосах она казалась мне прекрасной. Все девочки до одной были прекрасны, не было ни одной некрасивой или несимпатичной. Очень трудно было не плакать, глядя на Галю.

29 июня 54.

Сегодня мы узнали, что у Гали — серебряная медаль. Ура!

30 июня 54.

Папа Аба самым серьезным образом уверяет, что Сашку надо отвести к врачу-психиатру.

Основания: 1) Когда пришли гости, залезла под стол и хватала собравшихся за ноги; 2) была поймана на кухне за очень странным занятием: поливала раскаленный утюг холодной водой («мне нравится, как шипит»).

Меня несколько утешил Женя, который написал: «Сашкины странности мне близки очень, и если Вас не пугает эта мрачная параллель, то и я очень люблю брызгать водой на раскаленный утюг, а под стол не лезу лишь из ложной скромности и слабой физической выучки».

Изя же считает, что Сашку следовало бы хорошенько выдрать, и жалеет, что никто в нашей семье не владеет этим важным педагогическим приемом.

2 июля 54.

Прочитав, что я плакала, глядя на Галю в белом платье, Шура теперь разговаривает со мной так:

— Можно, я надену белую рубашку, ты не заплачешь, нет?

— Хотел я постелить себе постель, но там белая простыня и белый пододеяльник, и я боюсь, что заплачу.

* * *

Ждем Илюшу и Руню со дня на день. У нас сейчас Генри с Ниночкой. Ниночке уже 9. Она не видела родителей пять лет. Я так и не могу понять, знает ли она правду. Я слышала, как она сказала соседке: «Мои папа и мама работают на Дальнем Востоке»… Тут она посмотрела на меня с испугом — не добавлю ли я чего?

Ниночка Серман с бабушкой Генриеттой Яковлевной (Генри). 1953 г.

* * *

Шура сказал детям, что если они станут хорошо вести себя, он будет к вечеру писать им по стишку. Они, бедняги, старались вовсю и нынче к вечеру получили такое:

Случай взят из жизни. Тут завелась такая корова, что умеет ловко перекидывать ногу и перелезает таким образом через любой забор. Когда корова перелезла к нам на участок, Шура кричал ей с балкона:

— Брысь!

* * *

Записка Гале, наклеенная на страницу тетради:

«Капрон — чтоб не стала синим чулком,

Перо — чтоб не стала розовым.

Пусть в жизни у Гали все поместится — и черти, и любовь, и книжки, и цветы».

Н. Я. [Нора Яковлевна Галь. — А. Р.]

3 июля 54.