И она, конечно, встретилась, пробежав по дороге метров триста. Скоро показался скутер Сашки. Оля вздохнула с облегчением и хотела уже броситься к Макушеву спрашивать, как именно пострадали Димка с Татьяной и как можно помочь – но Танька живая-здоровая соскочила с Сашкиного скутера. Тут же выплыл из мрака и Димка Савиных. Оказывается, на мопеде, который он взял у приятеля покататься, фара попросту не работала, так что сквозь темноту он ехал вплотную к скутеру, ориентируясь лишь на его габаритные огоньки.

– Ну, и как твоя сумасшедшая подружка? – в нетерпении поинтересовался Димка. – О чём вы с ней говорили? Куда она делась, ты узнала?

А ведь не узнала! Запутывая Гликерию, Оля совершенно забыла о том, что должна была, наоборот, следить за ней! Например, выяснить, где она живёт… Эх.

– Интересно, она завтра придёт в школу или заболеет? – поинтересовался Димка. – Холодрыга там была ужасная.

– Может, ей как раз так и нравится. Ну надо же – вот, значит, как развлекаются готы, – покачала головой Танька.

– А как? – развёл руками Сашка. – Мы ведь так толком ничего и не выяснили. – Вот что она там, на море, делала?

– Да ничего, просто гуляла, – сказала Оля. Правда, не очень уверенно.

– Это она тебе сказала? – прищурился Димка.

– Ну да…

– Ага – приехала даже не на дикий пляж, а вообще в какое-то захолустье, чтобы прогуляться. Просто так – с песней по жизни! – воскликнула Татьяна. – Ну уж нет – у неё была какая-то другая цель. Сто процентов. Она собиралась что-то сделать. А мы её спугнули. Вернее – ты.

С этими словами она многозначительно посмотрела на Олю. Настолько многозначительно, что Сашке даже пришлось заступиться за свою девушку.

– Спокойно, Тань, она, наоборот, постаралась – завязала с готичкой контакт.

– Ну, или с начинающей ведьмой.

– Ну, или так, да, – кивнул Сашка.

– Так что у нас сегодня отличные результаты, – потёр руки Димка. – Мы что-то увидели, Оля подтусовалась к новенькой…

– Которая выбирает для прогулок такие убитые места, – иронично прищурилась Танька.

– Ну да.

Оля знала, что завтра, облепившись самыми невероятными подробностями, эта информация дойдёт до всех в классе, да и до любого желающего тоже. И когда весть о том, что её видели вчера в странном месте при странных обстоятельствах, докатится до Гликерии… она, конечно же, решит, что это именно Оля Соколова всем растрезвонила. Что делать? Просить ребят не рассказывать ничего? Невозможно. Если не завтра, то на днях точно Огузова всё равно проболтается – ей будет просто интересно, кто и как из тех, кому она расскажет, отреагирует на информацию о Гликерии. К тому же она захочет обсудить это с кем-нибудь, чтобы подтвердить или опровергнуть свою версию. И кем совершенно справедливо посчитает Олю новенькая? Трусливой и болтливой врушкой…

Поэтому что делать-то? Попросить не болтать всех троих? Нереально. Да и почему не болтать? Рассказать о чём-то занимательном – это разве не дополнительный мяч в корзину успешности и интересности персоны? Так что чуда в этом плане ждать не приходилось. Ну, значит, пусть рассказывают. Но тогда нужно будет прямо с утра подойти к Гликерии и сказать, что на берегу была не только Оля, но и остальные. Но это что значит – Сашку, Савиных и Огузову закладывать?

Оля запуталась. Всю дорогу, держась за Сашку, она прокручивала в голове свои противоречивые мысли. Разочарованные и раздосадованные утомительной и бессмысленной слежкой, её одноклассники разъехались по домам. И Сашка отправился.

А Оля не могла уснуть до утра – помимо стыда перед невольно обманутой ею новенькой смутные образы, надежды и мечты не давали ей покоя. И крутилась, не переставая, в голове песня про то, что за далью непогоды есть блаженная страна…

Глава 6

Самое готичное стихотворение

На следующий день в школе ничего особенного не произошло. В смысле – никто не бросился клеймить Олю позором за подсматривание и обман. Девятый «А» захватила контрольная по алгебре и подготовка к новогоднему вечеру. Приходила завуч по воспитательной работе – она же главный затейник массовых народных гуляний в школе, отбирала себе артистов на концерт. Первый раз в жизни Оля не попросилась петь, танцевать, играть в сценках – во-первых, из-за общей сегодняшней своей нервозности, а во-вторых, новенькая тоже ни в каких номерах участвовать не собиралась. А Оля за ней… Оля за ней повторяла, что ли?

Мысль об этом пришла Оле на ум в тот момент, когда она, время от времени поглядывая на Гликерию, рисовала себе платье – длинное, чёрное. Наверное, готичное – какими бывают платья настоящих готов, она точно не знала. Но всё равно рисовала. Не такое, как у Гликерии, но тоже прекрасное.