Arrat: И что это дает?

Max 1*1: Ничего, кроме того, что шансы увеличиваются

Arrat: Ага, щас. Он от телок еще лучше все прячет

Max 1*1: Посмотрим

Пользователь Max 1*1 офлайн

Wake up, Neo

Молчание становилось гнетущим.

Ровными шеренгами выстроился почетный караул ВКС, за ним виднелась стела с надписью «Первые в космосе». Соколов подумал, что это выглядит издевательски, учитывая, что страна проиграла космическую гонку еще лет девяносто назад и с тех пор тащится в «догоняющих».

Глянцево-черный шарик микрофона покачивался у лица Игоря, как поплавок. Трепетали на ветру флаги – сине-голубые, космофлотские, и триколоры.

– Повторяю, – сказал он в микрофон. – Доложите о готовности «Алого».

Динамик на плацу просторного, лишь два месяца назад достроенного космодрома «Реванш» наконец проснулся, и послышался ровный, без интонаций голос главного конструктора – Востокова:

– Господин Верховный Главнокомандующий. Космический корабль «Алый» полностью проверен и готов к взлету. Приглашаем вас на борт, чтобы лично отдать последние указания и проводить экипаж.

Коптеры с камерами натужно загудели и поплыли вслед за Игорем и несколькими сопровождающими. Их снимали промышленные дроны для открытых пространств, тяжелые и неповоротливые, как жирные шмели, – чтобы не сносило ветром. Игорь сделал вид, что не замечает их, лишь подал едва заметный знак Крестовскому – и тот тут же принялся щедро сыпать в камеры водянистыми комментариями, чтобы отвлечь «шмелей» от президента, который быстро нырнул в кабину «Алого». Впрочем, из-за режима секретности на космодроме им все равно нельзя было удаляться дальше границы площадки.

Внутри корабля горел густой неоново-желтый свет, сообщая о предполетном статусе. Никто не пошел за Соколовым, кроме пары человек из охраны – они просочились следом и остались поодаль, делая вид, что просто рассматривают стены и потолок. Во время запусков и всякого рода публичных презентаций Соколов терпеть не мог лишнюю охрану на фото и видео.

– А-а-а, Игорь Александрович, добрый день, мы вас заждались! – Крайнов с широкой улыбкой пожал его руку. На Игоря тут же пахнуло крайновскими сигаретами. – С главным конструктором Востоковым вы уже не раз встречались. А это наши пилоты: командир корабля полковник Ветров и навигатор майор Шестаков.

Мужчины потрясли друг другу руки.

Пилотов переполнял энтузиазм. Игорь осмотрел корабль, прошелся по мостику, потрогал светящиеся приборные панели.

– Не стесняйтесь, Игорь Александрович, присядьте! – Шестаков с готовностью пригласил его сесть в кресло, и Соколов с удовольствием это сделал. Сиденье было теплым, так же как и штурвал, когда он прикоснулся к нему и с наслаждением сжал двумя руками.

– Дочка моя все спрашивала, – хохотнул Шестаков, – приедет ли нас президент провожать. Ну, можно сказать, сбылась мечта! Она нас, наверное, сейчас смотрит. Гордиться будет!

Все рассмеялись: Крайнов и пилоты – раскатисто и искренне, Востоков – натянуто.

Игорь слегка кивнул главному конструктору, и они вышли из корабля.

– Вы вчера докладывали мне, что все готово к запуску.

– Так и есть, Игорь Александрович.

– Та проблема с разгонным блоком полностью решена?

Востоков кивнул, глядя в сторону.

– Хорошо, тогда два конкретных вопроса. На какой высоте будет отброшен разгонный блок? Сколько топлива будет на этот момент не выработано и останется в баках?

Востоков посмотрел на него с выражением лица человека, который уже ничего не решает.

– Я понял.

* * *

Крайнов и Соколов возвращались к пункту управления.

– …Неужели непонятно, что это означает? Эта дрянь в сто раз опаснее гептила, а сколько ее разлетится? Это нам нужно? Там несколько деревень в радиусе.

– Не драматизируй. Ну свалятся они где-нибудь в поле, ну сдохнет полдюжины коров, ну очистим потом пару сотен гектаров. И из-за этой херни ты хочешь отложить старт неясно на сколько? От этого полета так много зависит, в него столько вложено…

– А с экипажем что?

Крайнов скривил уголок рта:

– Бог помилует – долетят.

Игорь остановился. Камеры уже вовсю снимали его издалека.

– Вы же знаете, как я отношусь к этому. – Фраза была проходной, совершенно будничной и простой, но из нее сочилось что-то такое, отчего лет сто назад в каком-нибудь захолустном баре у мужиков сжимались кулаки.

И Михаил Витольдович это почуял, как чуют гиены неконтролируемую опасность, исходящую от больного бешенством сородича.

Соколов пошел к выходу один. В мигающем свете его тень причудливо изгибалась и корчилась, как будто его вело, как будто он был мертвецки пьян.

Полк так и стоял на площади, не двигаясь. Толпа наряженных провожающих встретила президента овациями, грохотала с минуту – а он стоял, тупо уставившись на неподвижный контур корабля, который расколол надвое вечернее небо.

«Россия вернет себе космос!» – сияло на виртуальном баннере, развернутом над головой Игоря.

Запястье дернулось от сообщения на часах:

«Помни про 147. Запустим Алый – потом протолкнем что угодно».

Он сжал зубы.