Читаем Девочка, рисующая смерть полностью

– Если бы Жанна погибла, поднося тебе патроны, Сергей, ты бы воспринял это иначе, чем сейчас, – продолжал Арсений. – Получается, что мы сами диктуем Господу условия нашей жизни и смерти. Будто сценарий пишем. Допустим, Создатель примет наш сценарий. Что тогда мы закажем следующим пунктом? – спросил священник и тотчас ответил сам: – Вечную жизнь и молодость для нас и наших близких!

Отец Арсений уехал, когда уже стемнело. Двадцать два часа пятнадцать минут, автоматически отметил Сергей, прощаясь со священником.

– Без Господа и жить трудно, и умирать страшно! – сказал Арсений на прощание, обняв Авдеева.

Друзья еще посидели немного, слушая волшебный гомон ночного леса, и отправились спать. Эту ночь Сергей спал тихо и спокойно. Без сновидений.

4

Припаркованный «ниссан-микро» небесно-голубого цвета был обнаружен в пригороде Тель-Авива, в городе Яффо. Автомобиль стоял между мусорными баками. Натасканная на поиск взрывных устройств служебная собака повела себя необычно. Овчарка припала брюхом к земле, жалобно скулила, а когда инструктор прикрикнул на пса, тот оскалил желтые клыки, поднял черную морду к небу и тоскливо завыл. Дверца автомобиля была приоткрыта, изнутри пахло чем-то сладким, в сумраке надвигающегося вечера было видно растекшееся черное пятно на земле – со стороны пассажирского сиденья. Овчарка зашлась яростным лаем…

В это самое время в центральной больнице Ихилов врачи сражались за жизнь тридцатишестилетнего Михаила Сайкина. При введении катетера в артерию у больного началась экстрасистолия, приведшая к фибрилляции предсердий. Обычно пароксизм мерцательной аритмии сравнительно легко купировался, однако введение антикоагулянтов привело к аллергической реакции, хотя предварительный тест на аллергию таковой не выявил. Опытные врачи недоумевали: молодой мужчина, регулярно проходивший медицинское обследование, демонстрировал состояние здоровья, характерное для пожилого человека!

После тщательного обследования автомобиля было принято решение проникнуть в салон «ниссана». Машина числилась в реестре фирмы «Херц» города Иерусалима. Сотрудник, оформлявший страховку, в настоящий момент находился в больнице с приступом острого панкреатита, дежурная пункта проката не смогла дать внятного объяснения, по какой причине автомобиль не был зарегистрирован надлежащим образом. Офицер приблизился к брошенной машине, осторожно распахнул заднюю дверцу и тотчас согнулся в приступе рвоты…

* * *

Семен Лифшиц был похож на французского актера Жана Поля Бельмондо, перешагнувшего пятидесятилетний юбилей. Расплющенный нос, следствие многолетних занятий боксом, насмешливые зеленые глаза, большие губы и накачанный торс. Большую часть жизни Лифшиц проработал тренером по боксу, в юности дважды побеждал на чемпионате Украины, выступал в среднем весе. Он родился и вырос в Одессе, репатриация в Израиль была затеей жены. «Стареть надо среди своих, Сема!» – любила она повторять как мантру. Каких, мать вашу, своих?! Лифшиц считал себя советским человеком, а раскол страны в девяностые годы воспринял как личную драму.

– Мой дед дошел до Берлина! – резко ответил он в тот раз жене. – И потом, я крещеный! Что я буду делать в земле Иудейской?!

Все поменялось в 2014 году. Лифшиц открыто поддерживал политику России по воссоединению с Крымом, его уволили с тренерской работы: по мнению властей, человек с подобной гражданской позицией не вправе был преподавать бокс сотрудникам МВД Украины. Наступили тяжелые времена.

На собеседовании сотрудник консульства, ознакомившись с анкетой, вежливо спросил:

– Вы написали, что являетесь христианином…

Вместо ответа Лифшиц распахнул ворот рубашки, на тонкой цепочке болтался простенький серебряный крестик.

– Выкрест… – кивнул чиновник.

– Не выкрест, а настоящий!

Лифшиц широко улыбнулся, обнажив полный рот собственных белых зубов. Друзья старого тренера хорошо знали, что может последовать вслед за этой обворожительной улыбкой. Супруга причитала, как по покойнику, когда Семен рассказал ей о собеседовании.

– Дурак ты старый, Сеня! Мог бы соврать раз в жизни!

– Это называется – отречься! – жестко ответил Лифшиц.

К их удивлению, они получили положительный ответ из консульства, и спустя три месяца чета Лифшиц обосновалась в Земле обетованной. Детей у супругов не было, а на отвальную собралось человек двести. Снимали ресторан в центре города, помещение едва вместило всех желающих. Как пел Высоцкий, «а там на четверть бывший наш народ!». Благодаря дарованиям полиглота Лифшиц неплохо освоил иврит, а связи в мире спорта и знакомства в МВД Украины помогли ему найти непыльную работенку в качестве консультанта по единоборствам. Все было бы ничего, если бы не две досадные вещи. Жара и ностальгия.

Этим вечером Миша Сайкин пропустил тренировку. Лифшиц занимался с земляком индивидуально, принципиально не брал за занятия денег.

– Бокс – не драка, бокс – искусство! – сказал он Сайкину. – А искусство, Миша, должно принадлежать народу!