Читаем Девочка Прасковья полностью

Я стоял на обочине неширокой пыльной грунтовой дороги, облокотившись одной рукой на ствол рябины, грустно шелестящей листвой, и смотрел, не мигая, на душераздирающее зрелище. Слезы катились по моим щекам, но я этого не замечал... Первым шел батюшка в черной ризе с большим серебряным крестом на груди. Он напевал что-то очень грустное и помахивал бронзовым кадилом, источавшим сильные ароматы смолы и хвои. Следом шли двое: молодой офицер в хаки и прекрасная девушка в бело-голубом одеянии. Они держали друг друга за руки, и лица их были такие светлые, будто все происходящее их вовсе не беспокоило. За ними двигались четверо крепких парней в черном с белыми повязками на рукавах. Они несли гроб, отделанный бирюзовым шелком с кружевною оторочкою. И в этом гробу лежал кто-то очень красивый и желанный, усыпанный белыми и розовыми лепестками цветов. Я не мог разглядеть лица покойного, но знал — это она, Пашка... Далее брели тетя Зоя, тетя Клава, мои родители, худенькая невысокая женщина, похожая на Пашу, наверное, ее мамка... Тут же были Пашкины учителя, подружки, одноклассники, соседи, еще какие-то люди... Всего около пятидесяти человек. Следом тащился небольшой открытый грузовичок. На нем стояли крест, крышка от гроба, венки и магнитофон с колонками, из которых лилось: «Девушка Прасковья из Подмосковья и плачет, и плачет...» Когда процессия прошла рядом, и я уже было хотел примкнуть к ней, вдруг кто-то беззвучно подбежал сзади и быстро закрыл мне глаза ладонями. Я вздрогнул, но рук этих не отнял. Что я мог сказать? Кто бы это мог быть? Ведь эти ладошки, такие теплые и нежные, я не спутал бы теперь ни с какими другими! Но возможно ли такое?! Пашка... Определенно, это была она! Но ведь этого же не может быть! Я нерешительно произнес:

— Паша?!

Пальцы сразу же разомкнулись, и я, обернувшись, увидел... да-да, ее, мою славную Пятницу!

— Пашка, ты?! Живая?! — вытаращил я глаза от удивления.

Девчонка стояла рядом и улыбалась, смущенно теребя свои косички.

— Но откуда же ты?! Пятница...

— А я и не умирала! — усмехнулась Прасковья.

— Но кто же... кто же там?! — я махнул рукой в сторону гроба.

— А это все твои грехи и дурные привычки! Они такие желанные и сладкие, но ты уже простился с ними... Пускай они уходят навсегда! У тебя теперь начинается новая жизнь! Как и у меня... Пойдем отсюда. Нас ведь ждут дома! — и она протянула мне свою руку.

Я осторожно взял ее за ладонь, а Пашка вдруг быстро поднесла мои пальцы к своим губам и поцеловала два раза:

— Спасибо тебе, Жорка, ты снова спас меня!..

Пробуждаясь от такого странного сна, я, однако, реально почувствовал, что кто-то действительно целует мою руку в тыльную сторону ладони, в предплечье, в голое плечо! Я дернулся и, открыв глаза, обнаружил себя лежащим на левом боку в траве у подножия могучей сосны. Уже было совсем светло. Весело щебетали птахи. Мягкий ветерок шевелил былинки... Наступало на редкость теплое и спокойное утро. Кто-то стоял у меня за спиной или, скорее всего, сидел на корточках, так как я чувствовал его горячее дыхание на своей щеке, на ухе, волосах... Рука, покрытая нежными поцелуями, еще отдавала свежестью от прикосновения чьих-то влажных губ.

— Паша... — прошептал я.

Мне никто не ответил. И тут я спохватился: «О, Господи! Пашка! Ведь уже утро!» От этой мысли я вздрогнул, но подняться так и не решился. Моя дрожь, видимо, спугнула того, кто был рядом. Неизвестный встал и отошел. Я услышал, как сильно щелкнула сломанная его шагами ветка. Какой-то холодок пробежал по моей спине. И тогда я лег на живот, а затем резко перекатился на правый бок. И тут я увидел его — странного незнакомца, потревожившего мой сон. Это был довольно крупный лосенок. Он выглядел таким несуразным: длинные ноги, неуверенная походка, большие уши и огромные любопытные глаза. Я встал на колени и протянул ему руку:

— Привет! — тихо сказал я.