Нынче муж был расположен к открытой беседе, и Лена кое-что решила прояснить.

– Жасан, мама рассказала, что мой отец с милиционером Соатом и геологом приходили на стойбище Ибрагим-бобо. Вы видели их?

Жасану не желал ворошить прошлое, тем более сегодня. Хотя, чего таить?

– Да, было такое дело, – как-то нехотя ответил и добавил. – Они даже дошли до стана дяди Касыма, однако я успел опередить их.

– Я вспомнила этот день: вы спешно прискакали и увели меня в пески. Значит, тогда за мной приходил отец. А я думала, что он забыл обо мне.

Лене стало совсем грустно, и слезы сами потекли по щекам. Молча, она ушла в дом. Ей хотелось быть одной, и она уединилась в своей комнате, закрыв за собой дверь на крючок. В раздумьях Лена застыла у окна с белыми занавесками, который выходил в сад. «Выходит, тогда мой папа был совсем рядом и ушел без дочки. Если б он нашел меня, то жизнь моя стала бы совсем другой. Может быть, я тоже стала бы профессором? А почему бы нет – в школе я была отличницей. Что же наделал ты, Жасан!» И Зухра расплакалась, утирая слезы руками. Ей стало жалко ту девочку по имени Леночка.

Вскоре Зухра успокоилась и спросила у себя: «Стоит ли сожалеть о прожитой жизни?» Никогда прежде она не задумывалась, но сейчас этот вопрос казался очень важным. Раздумье было коротким, и Зухра сказала себе: «Кажется, не стоит жалеть себя, все-таки моя жизнь сложилась не плохо. У меня, вроде, все имеется. Тогда не стоит злиться на Жасана, хотя очень обидно, что меня разлучили с родителями, сестрой, братишкой». Лена еще долго не выходила из комнаты, все размышляя о прожитой жизни.

А между тем Жасану стало скучно, и он решил сходить в чайхану, хотя на улице уже темнело – обычно там мужчины засиживались допоздна.

Он вошел во двор, окруженной глинобитной стеной. В ее середине стояла крытая веранда со столбцами в окружении деревьев: ореха, тутовника. В этом месте собираются взрослые мужчины, чтобы в беседах скоротать время. Именно сюда стекаются всякие новости села и отсюда растекаются по дворам. Жасан застал в чайхане лишь трех стариков, и один из них был его родной дядя – Халил. Это тот, у кого была жена Юлдуз, которая невольно влюбилась в Керима, где прошло свое детство Лена. Старики в чалме и халатах сидели на открытой веранде, пол которой был покрыт слоем войлока. Над их головами светилась лампочка.

– Ну, как там Москва? – спросил дядя, едва Жасан опустился на длинное стеганое одеяло. – Говорят, там такие высокие дома, что, если глянуть вниз, то люди будут, как муравьи?

От таких слов два других старика пришли в крайнее недоумение, и один воскликнул:

– Неужели такое возможно, неужели они выше наших минаретов в Самарканде? Такие же дома могут упасть на людей.

– Должно быть, у них очень глубокий фундамент в земле, – ответил Жасан.

– А твои видели Ленина, говорят он в каменной могиле? – спросил другой старик, поглаживая седую редкую бородку.

– Не довелось им, говорят, там такая очередь, что нужно стоять весь день. Да и к тому же я послал их туда не для гуляний.

– Жасан, тебе не кажется, что ты балуешь свою жену? Она уже второй раз ездит туда, – спросил дядя Халил в поучительном тоне.

Такой вопрос обидел Жасана, тем более прозвучал среди мужчин, которые, должно быть, в душе усмехнулись. Племянник уже давно не молод, чтоб поучать его таким образом. Еще с юношеских лет Жасан недолюбливал этого дядю. Но нынче он стал главой их рода и следует его чтить.

Не получив ответ, дядя снова спросил:

– Жасан, а почему тебе самому не отправиться в Москву?

– Что там делать? Мне женские тряпки не нужны, а Москву видел в кино, еще на многих открытках.

– Не об этом я толкую. По нашим обычаям, женщины сидят дома, а мужчина должен разъезжать по городам. Так делал и наш пророк.

– Дядя, я же сказал вам, что она поехала туда за тряпками и с двумя взрослыми детьми, – вырвался рассерженный голос.

– Ладно, не сердись: это я к слову сказал, чтобы не забывали обычаи предков.

Жасан сожалел, что зашел в чайхану, потому что колкие замечания дяди испортили приятное настроение. Хорошо, хоть людей здесь оказалось мало.

После недолгой беседы старики решили идти по домам. Они встали с мест и сунули ноги в свои черные галоши. Жасан и Халил покинули двор последними. На улице стояла темень, и лишь во дворах, окнах домов горел свет. И тут по дороге племянник рассказал о встрече его жены со своей матерью. Дядя должен был знать: все-таки старейший в роду, тем более ему известна история о похищении русской девочки. Если не сказать сегодня, то будет обижен.

Услышав такое, дядя прямо-таки ахнул и стал качать головой, все вторя: «Надо же, спустя столько лет»!»

А когда они прощались, он сказал:

– Не переживай! С тех пор много воды утекло, и уже ничего не изменишь. А ты не жалеешь о своем поступке?

– Мне другой жены не нужно. Я доволен ею.

– Теперь будь с ней осторожен, имея такую столичную родню, она возомнит себя важной птицей и перестанет слушаться мужа. Вспомни, что было с моей Юлдуз и чем все это кончилось.

Через два дня Лена и Айгуль уехали в Москву.

<p>Развод</p>