- Нет, никогда… - покачала головой Марта.

- Тебе придется мириться с его существованием.

- Да, придется.

- Это все же будет дитя Ричарда…

- Вдвойне больнее. Этот ребенок никогда не назовет меня мамой, но будет называть Рика папой.

- Понимаю... - вздохнула Мэй и добавила: - Жесткий выбор, дорогая, но нужно выбирать.

- Сейчас мне очень больно.

- Я надеюсь на твое благоразумие. Не иди против Барретта. Бесполезно яйцу сталкиваться с камнем. Тщетное занятие.

Марта горько усмехнулась, вспоминая предупреждение Рика.

- Нет. Я не собираюсь лишаться разума, бросаться на беременную девчонку или тайно ее травить. И беременеть тайком от Ричарда тоже не планирую.

- Он тебя отправит на аборт.

- Да. Меня он не пожалеет.

- Если ты выберешь остаться, тебе придется терпеть насмешки общества. Сначала, когда Лилит будет ходить беременной, и затем, когда родится ребенок. Общество будет её воспринимать первой женщиной Барретта, матерью его ребенка-наследника. И пусть в реальности вы останетесь равны для него, обществу это доказать ты не сможешь, потому что ты не являешься его официальной женой. Этот ребенок не бастард. И этот факт меняет очень многое в глазах людей.

- Не добивай меня, - горько усмехнулась Марта.

- Прости, но ты должна знать, на что идешь. Тебе придется держать удар.

- Да, ты права... - задумчиво произнесла Марта.

- Ты можешь оставить его. Жить своей жизнью.

- Без него жизнь пресна... - горько усмехнулась Марта. - Я уже попыталась один раз.

- Понимаю. С пресной пищей узнаешь цену соли... Но жизнь не ограничивается прошлым. Смотри вперед.

- Таких как Ричард больше нет. Всё серо, убого и до оскомины предсказуемо.

- Тогда смирись.

Марта дала отбой и, затушив очередную сигарету, задумалась, когда в дверь тихо постучались, и на пороге появилась ее верная горничная Грета.

- Фрау Вернер, всё в порядке? Вы не спите. Может быть, вам заварить чаю с мелиссой?

Марта благосклонно ей улыбнулась и покачала головой.

- Danke, Грета. Но это лишнее. Я уже ложусь спать, - произнесла она и, не желая, чтобы персонал видел ее слабости, добавила: - Нужно было подготовить документы к важной встрече.

Горничная, молча кивнув, тихо удалилась, а Марта, рассматривая закрытую дверь, вновь задумалась. Разговор с подругой помог. И пусть она не посоветовала ничего сверхъестественного, но эта беседа дала возможность Марте расставить приоритеты правильно.

Глава 56.

Конец июля и август в этом году выдались на редкость жаркими и душными. В этой связи вот уже месяц я практически жила на яхте, стоявшей на внешнем рейде перед акваторией порта, и появлялась дома только когда море было неспокойным. Впрочем, такие дни можно было посчитать по пальцам. Вот и сегодня, позанимавшись йогой и немного поплавав в бассейне, я лежала в тени на просторной пляжной тахте и чувствовала на коже и в волосах свежий бриз. Как сказала Аврора - чтобы дышать морским воздухом и заряжаться витамином D, лучше места не найти. И она была права. Поначалу я опасалась, что в связи с беременностью меня будет накрывать морской болезнью, но, к счастью, этого не произошло. Период токсикоза был незаметно мной пройден еще в первый триместр, вероятно потому, что я блокировала любые эмоции по поводу малыша, а сейчас наступил тот период, когда я в полном мере познавала себя и маленького человека, который рос и креп внутри меня. Это было непередаваемое чувство. Знать, чувствовать, каждый день постигать что-то новое о нашем с Ричардом сыне было Даром Небес, истинным счастьем, в которое я погрузилась с головой. Правда, не без тревожных мыслей, которые я гнала, чтобы малыш не чувствовал никакого негатива.

- Ланч скоро будет готов, - отвлек меня голос Авроры, и я повернула голову в ее сторону. Несмотря на бриз, мое обостренное обоняние улавливало ароматный запах мяса и, что говорить, я готова была съесть целую корову.

Я аккуратно положила ладонь на округлившийся живот и, улыбнувшись тихо произнесла:

- Проголодался, мой родной... потерпи, скоро покушаем...

Внутри почувствовалось волнообразное ощущение, будто в животе проплыла маленькая рыбка, и я тихо засмеялась.

- Нетерпеливый маленький Акулёнок, - произнесла я и, бережно поглаживая живот, добавила: - Мой Нарушитель.

Первые толчки я почувствовала десять дней назад. И этот момент мне не забыть никогда.

У меня только прошел разговор с Ричардом по телефону - я звонила ему накануне его отъезда в Германию, чтобы решить текущие вопросы по университету и работе галереи.

Пожелав ему удачной поездки, я положила трубку, когда почувствовала странные ощущения, будто меня кто-то потрогал изнутри. Несильно, но настойчиво. Будто имел на это право.

Меня предупреждала и Лидия, и Аврора, что скоро малыш начнет толкаться, но даже зная об этом, ожидая и желая этого больше всего на свете, я получила непередаваемые ощущения.

“Почувствовал голос Ричарда”, - тихо лучилась я счастьем и уже вслух произнесла, поглаживая живот:

- Запоминай этот голос. Это твой папа. Мы его очень-преочень любим и принимаем его таким, какой он есть.