- Мы на месте, - отвлек меня голос Дилана, и я обнаружила в окне знакомый пейзаж кладбища.

Дилан вышел из джипа с зонтиком, но я попросила его остаться неподалеку - мне было необходимо побыть наедине со своими родителями. Он не стал возражать, а я, увидев обеспокоенную Аврору в машине, забрала зонтик и направилась по тропинке к маме с папой.

Присев у могил своих родителей, похороненных рядом, я блуждала взглядом по надгробиям и тихо плакала.

“Почему все так произошло? Зачем все это случилось?” - задавала я одни и те же вопросы, на которые знала ответы.

Это была родительская защита. Папа заплатил за мой будущий грех. Я просила участия Высших Сил, и они вмешались. Папа принял удар на себя, устанавливая мне дополнительный парашют. Чтобы я не разбилась в полете и дальше пошла по жизни без трагедий. Скорее, это касалось не моего здоровья, а жизни в целом. Ведь она долгая. И мы часто расплачиваемся за свои грехи не сразу, а в какой-то период нашего пути.

Встав на колени, я склонила голову и тихо произнесла:

- Спасибо за вашу защиту.

Папина смерть не была напрасной. Он взял на себя мой грех, “пожертвовал” своей жизнью, чтобы моя дорога в будущее была светлее.

Я вытерла слезу со щеки и отрицательно покачала головой. Только я совсем не хотела этой жертвы, и не хотела, чтобы он устанавливал мне этот чертов парашют. Я готова была нести ответственность за свои поступки, и мне не нужно было просить участия Высших Сил. Не нужно было. Однако, сделанного не воротишь. Я не могла повернуть время вспять, и это чувство вины навсегда останется со мной.

Поправив цветы и перекрестившись, я встала с колен и пошла к машине.

Мы аккуратно ехали по трассе, лил дождь, а где-то вдалеке за пеленой дождя стоял Сиэтл. Мне было известно мое будущее - впереди меня ждало еще одно испытание.

Глава 48.

Кошмар продолжился через пару часов, по возвращению в Сиэтл. Ричард, пообещав быть вечером, еще не подъехал в пентхаус.

Я стояла в ванной и едва узнавала себя в зеркале. Бессмысленно смотрела в свое отражение, пытаясь сфокусировать взгляд, но все, что я там видела - это расплывчатое отражение бледного лица с пустыми глазами и тусклыми спутанными прядями волос, безжизненно свисавшими вниз. Взгляд в реальность. В мою реальность.

“Тебе нельзя расклеиваться...” - звучал откуда-то из глубин подсознания собственный голос, но я его слышала все слабее и слабее.

Все это время, пока я была в родительском доме, мне удавалось как-то держаться. Будто организм задействовал все свои резервы, чтобы оставаться на поверхности реальности. Но сейчас, приехав домой и оставшись наедине с собой, я чувствовала, как мои физические силы тают. Словно меня в одночасье накрыло волной. Настолько тяжелой, что я физически чувствовала невозможность вздохнуть полной грудью. Я погружалась в бездну безысходности все ниже и ниже и ощущала позвоночником, как на меня наваливается тяжелая толща ледяной действительности. Она была не просто болезненной - от нее веяло холодом могильного камня.

“Не смей расклеиваться… Ты сильная… Ты всё сможешь...” - звучал все тот же голос подсознания, я сжимала пальцы в кулак, но не чувствовала в них силы. Если раньше мне удавалось держаться этой мантры, то сейчас я лишь фиксировала ее сознанием, но не находила энергии, чтобы следовать ей.

“Утром будет новый день… тебе станет легче...” - повторяла я снова и снова, но тут же вспоминала, какое испытание предстоит в ближайшем будущем, и меня еще сильнее накрывало тяжестью черной бездны. Скоро мне предстоял прыжок вниз.

Теперь у меня не осталось никого из родных людей, и с этим нужно было как-то смириться и жить дальше.

“Нет… у тебя есть Ричард...” - возразило мое подсознание, вспомнился тихий баритон, который недавно дал мне возможность собраться, и я слабо кивнула. Я старалась быть самостоятельной, не навязывалась и не звонила ему в дни похорон, но сейчас Ричард мне был необходим, мне не хватало его коротких успокаивающих фраз и его руки на затылке, которая всегда подпитывала меня энергией.

Зверски болела голова, невидимая рука сдавливала горло, и ноги дрожали от слабости.

“Надо умыться холодной водой...” - пронеслось где-то в голове.

Я сполоснула лицо, но усталость не отступала. “Надо прилечь...” Я резко выпрямилась, но тут же почувствовала головокружение, перед глазами поплыли круги, в ушах зашумело, и не успела я схватиться за край умывальника, как со всего размаха упала на мраморный пол.

Сквозь туман донесся голос Авроры, и я почувствовала боль в предплечьях и на скуле. Несильную. Но ощутимую. Падая, я машинально подставила руки - под живот и под голову.

- Лили, ты слышишь меня? - говорил голос Авроры где-то вдалеке, и ее теплые руки аккуратно переворачивали меня на спину.

- Да, всё в порядке… просто голова закружилась, - произнесла я, чувствуя ушибленную скулу.

Я попыталась сесть, но Аврора придавила меня ладонью к полу, щупая мои предплечья.

- Болит?

- Немного… - ответила я, ощущая лопатками холодный пол. Меня пробивал озноб.

- Скорее всего, ушиб, - кивнула она, склоняясь надо мной и рассматривая мое лицо.