Сейчас мы будем прорываться к звездам Запада, холодным и сверкающим маякам России, через тернии, пропасти, сточные канавы, ломая себе кости, оставляя клочья мяса на шипах. Мы должны научиться делать деньги. Считать деньги. Любить деньги. Иметь деньги. Чем нам может здесь помочь юродивая солженицынская Матрена, забитый совок? Если быть праведником значит не иметь поросенка и копать чужую картошку, то такие праведники сейчас для нас хуже церковных татей. Чем нам поможет Иван Денисович, делающий добросовестно свою работу в концлагере за пайку и миску баланды, под автоматами?

Солженицын, зная все о жизни в тюрьме, совершенно ничего не знает о жизни на воле. В этом своеобразие его таланта и его жизненный выбор. СССР был тюрьмой, знания о жизни были бесполезны. Мы проломили стены, мы хотим жить на воле. Но об этой жизни ничего не знает сам Солженицын. На воле он не жил, а в США заперся и писал. Ельцин, и тот знает больше о США. Никто никого ничему не может научить. Маститый Лев Толстой, такой знаменитый и мощный в творчестве, был жалок и смешон в своих дурацких советах насчет вегетарианства и «Божьей земли», которой нельзя владеть на правах частной собственности. А несравненный, гениальный Достоевский, который в миру, вне собрания сочинений, то садился в тюрьму за социализм, то издавал «Гражданина» (который пришелся бы по вкусу и Бабурину, и Васильеву, а может быть, и Руцкому), то проигрывался в рулетку? А жалкая лакейская жизнь талантливого Катаева, а согнутая спина блестящего Эренбурга?

Не делайте из Солженицына горьковского Луку. Ему нечем вас утешить. К тому же гении вовсе не обязаны спасать народ. Тем более что неизвестно, не придется ли нам Россию спасать от такого народа. Солженицын приехал делать нашу судьбу, возможно, погибель. Это много. Ни парижский канатный плясун Эдуард Лимонов, устраивающий здесь гастроли своего кабаре, ни покаявшийся и сжегший в печке «Зияющие высоты» А. Зиновьев никогда этого не сделают. Чего вы еще от него хотите?

Птицеловы, теснящиеся вокруг благоприобретенного кумира, не усвоили главную истину, которую мог бы им сообщить старый лагерник Солженицын: «Не верь. Не бойся. Не проси».

Тройка, семерка, туз

По Москве бегают толпы ошалевших акционеров и требуют отставки президента и правительства, наказания министра финансов и налоговой полиции, эликсира вечной молодости, а также срочной выдачи золотого ключика, калош счастья и философского камня (не для обретения мудрости, а для превращения булыжников в золотые слитки). Когда же рядового акционера спросишь о причинах такового его поведения, дальнейшее можно цитировать по Корнею Чуковскому: «А он только „му“ да „му“, а к чему, почему — не пойму». То есть МММму. Поскольку акционеры МММ (они же аудитория «Просто Марии» во всяческих видах и блюдах, от плачущих навзрыд богатых вплоть до инженю Иоланды Лухан или как там этот кошмарик называется — «Тайные розы», «Дикие страсти»?) никаким сознанием не обладают и высшей нервной деятельности у них не заметно, то придется анализировать их подсознание, чтобы хоть сколько-нибудь разобраться в вопросе.