Читаем Девица и волк полностью

Девушка выключила воду и завернулась в новенькое персиковое полотенце, купленное накануне вечером. Возле дома ведьмы дежурил Яков и Лиза позволила себе немного расслабиться. Новая расческа принялась распутывать тонкие светлые локоны. Таким как она не нужны вещи. Вещи мешают двигаться, вещи мешают охотиться и скрываться. Все, что было необходимо, Лиза покупала. И так было всегда, сколько она себя помнила в новой ипостаси. Так научил ее он.

На девушку непрошено нахлынули воспоминания. Рука с расческой замерла в воздухе и опустилась вдоль туловища. Она подошла к окну и раздвинула шторы. Белое солнце сияло с небосвода, придавая городскому кладбищу, на которое выходили ее окна, нелепый вид. С той стороны здания доносился гул трассы. С тех пор как она умерла, мир сильно изменился.

К началу тысяча девятьсот семнадцатого года ей исполнилось только двенадцать. Ее семья ютилась в маленькой подвальной комнатушке в Москве. Отец был рабочим на целлюлозной фабрике, мать швеей. Шестеро детей в семье: четверо мальчишек и две девочки. Денег едва хватало на пропитание, отец попросту пропивал большую часть заработанного. Лиза не знала, любил ли он вообще когда-нибудь их с матерью. Все что она знала про отца — это те короткие моменты, когда он нетрезвый являлся домой, а основной задачей детей было не попасться ему на глаза.

Лиза прижалась лбом к холодному стеклу и горько усмехнулась. Не попасться на глаза кому-то в крошечной комнатушке сложно. Тем не менее она, ее братья и сестры хорошо усвоили эту задачу.

Революция и гражданская война сделала с их без того бедной семьей и вовсе немыслимое. Матери едва удавалось найти заработок. Старший брат попросту пропал, вступив в ряды красноармейцев. Ей и другим, кроме самой младшей, приходилось добывать пропитание как придется: честно или воровством. Отец же неизвестно как ставший фабзавкомом вдруг возомнил, что отныне он от лица других рабочих должен управлять фабрикой.

Лиза сжала руки в кулаки. Человек, не имеющий представления ни об экономике, ни о технике, решил, что он способен взять на себя бразды правления! Как впрочем и многие тогда. Девушка прерывисто вздохнула. Долгое время после перерождения, осознания своей новой сущности она наблюдала, как революционное движение представлялось в родной стране единственно верным и правильным, как возводили в ранг героев людей, недостойных подобных почестей.

Кто дал право жалкой кучке людишек решать за огромную страну что хорошо, а что плохо, решать за нее? Она помнила всю боль и унижение, когда вынуждена была бросить школу. Девочка тайком проревела несколько ночей.

Отец пропал на три месяца, а когда появился неплохо одетый, выяснилось, что все это время он кутил, а заодно умудрился обескровить фабрику и теперь скрывался от бывших подельников. Это был декабрь семнадцатого. Лиза хорошо запомнила тот день. Он появился на пороге не один. С ним была девица в грубых штанах и рубахе с коротко остриженными волосами. Девочка сразу узнала одну из активисток пролетарской идеологии. Отец сел за стол, за окном стоял поздний вечер.

— Вышел новый декрет ВЦИК и СНК.

Мать беспомощно глядела на мужа. От непомерной работы плечи ее совсем осунулись, руки тряслись, она старела на глазах.

— О расторжении брака, — равнодушно продолжил он. — Тут бумаги, мы с тобой больше не женаты.

С этими словами он положил на стол пожелтевший лист и скрылся за дверью.

Через два месяца двое младших умерли от простуды, ослабленные полуголодным существованием. Старшая Катенька ушла из дому и подалась в проститутки, только через восемь лет они с Петром узнали, что ее зарезал пьяный клиент.

В марте восемнадцатого года Москва стала столицей РСФСР и ушла из жизни их мать.

Лиза резко отскочила от окна. Боль тех лет снова прорвалась сквозь тщательно выстроенную защитную стену.

Несмотря на все стычки с братом, девушка любила его, он единственное, что осталось от ее семьи, и он не бросил ее в голодные годы. Он помогал, вкалывал, воровал. Петя так и не женился. Лиза помнила довольно милую девушку, с которой они жили на протяжении трех лет, но потом она ушла, и они снова остались вдвоем.

В двадцать третьем ей исполнилось восемнадцать. Они с братом все еще жили в своем подвальчике, когда однажды ночью к ним ворвался зверь. Даже теперь, спустя столько лет Лизу передергивало от воспоминаний. Она помнила резкую ослепляющую боль во всем теле, собственный визг, перешедший в булькающий хрип, голос умирающего Пети и спасительную темноту, так долго не спешившую окутать ее сознание.

Потом она очнулась на короткое мгновение. Боль ушла. Лиза чувствовала, что ее тело движется. Девушка испугалась и, приложив максимум усилий, приоткрыла глаза. Первое, что она увидела, черные кудрявые волосы, обрамляющие удивительно красивое мужское лицо и ярко-синие глаза. Брови незнакомца были сведены на переносице, а губы плотно сжаты. Силы покинули девушку и на сознание опять навалилась темнота.