Читаем Девятый круг полностью

— Отвечаю на второй вопрос: нет, не должны. Полиция мобилизована и предпринимает чрезвычайные меры, так что безопасность горожан гарантирована. Мы не хотели бы, чтобы недостоверные слухи спровоцировали волну паники, тем более что оснований для этого нет. Что касается первого вопроса, подобная вероятность не исключена.

— Как звать преступника?

— Личность убийцы нам пока неизвестна, — ответил комиссар.

— Нет, я имею в виду, как вы сами его называете? Был же, например, «Карточный маньяк» или вроде того.

— Карточный? — переспросил Гонсалес растерянно.

— У него есть прозвище?

Гонсалес в упор посмотрел на репортера, заподозрив, что тот нагло издевается.

— Нет. Ничего похожего, — ответил он наконец. Однако я хочу подтвердить, что не сомневаюсь: преступление будет раскрыто в ближайшее время.

— Послушай, — прошептал Себаштиану Морантесу, — если не ошибаюсь, в отчетах, которые ты мне присылал, не хватало кое-каких материалов.

— Они у меня с собой. Давай выпьем по чашечке кофе, и я тебе их передам. Ну и как? — Кивком он указал на президиум.

— Мне кажется, они понятия не имеют, с чего начинать.

— Мне тоже.

Пресс-конференция закончилась ровно в одиннадцать утра. Репортеры, работавшие в кадре, теле- и звукооператоры принялись методично разбирать и укладывать свою технику. Некоторые журналисты останавливались, чтобы поболтать друг с другом и посплетничать, другие, в основном представители газет, отправлялись завтракать, чтобы потом поехать в редакцию и написать информационную статью.

Морантес знаком велел Себаштиану подождать и двинулся в глубину зала. Увидев его, младший инспектор Пуэрто тотчас подошла и принялась что-то говорить ему с озабоченным выражением лица. Себаштиану вновь разобрало любопытство, что за таинственная связь существовала между этими двумя. Он слишком поздно сообразил, что Гонсалес заметил его и теперь пробирается к нему. Португалец выругался про себя.

— Сильвейра, что вы здесь делаете?

От Гонсалеса исходил застарелый запах крепкого табака. Он сильно постарел со дня их последней встречи. На лице залегли грубые складки, как у крестьянина, всю жизнь проработавшего под открытым небом. Вокруг глубоко посаженных глазок-пуговок, взиравших на мир с неприязнью и подозрением, образовалась частая сетка мелких морщин. Коричневый клетчатый пиджак, делавший его фигуру бесформенной и массивной, служил показательным примером необратимого течения времени. Темная рубашка совершенно не сочеталась с галстуком, затянутым тугим узлом величиной с лесной орех. Позолоченная галстучная заколка выдавалась вперед на объемистом животе.

— Приехал на несколько дней, — ответил Себаштиану и кивнул на Морантеса. — Навестить старых друзей.

— Ясно. Это в Мадриде. Но что вы делаете здесь? — Комиссар обвел рукой зал. Манера говорить, характерная для человека невежественного, и сиплый голос являлись результатом уличного воспитания и пристрастия к крепкому куреву.

— Я получил приглашение и, представьте, решил удовлетворить понятное любопытство.

Гонсалес придвинулся вплотную, так что Себаштиану почувствовал его несвежее дыхание, буквально ощутив на губах вкус кофе и дешевых сигарет. Профессор попробовал отстраниться, но уперся спиной в стену.

— Чтобы я больше вас тут не видел, понятно? Это наше дело, и, если вы сунете в него свой нос, я вам устрою веселую жизнь.

— Я в отпуске, — сказал Себаштиану как можно спокойнее.

Он знал, что Гонсалес может доставить ему неприятности, если постарается, или по крайней мере потрепать нервы, несмотря на удостоверение Интерпола. Гонсалес принадлежал к определенному типу полицейских (к счастью, таких немного), кто без раздумий злоупотребляет полномочиями и благодаря удачному стечению обстоятельств поднимается по служебной лестнице, безжалостно шагая по головам. Гадюка в сиропе.

Комиссар просверлил Себаштиану взглядом, затем повернулся и направился прочь. По пути он поравнялся с Морантесом и Пуэрто и, остановив их, принялся яростно тыкать рукой в сторону Португальца.

— Черт побери. Португалец, — выпалил Морантес, — чем ты ему насолил?

Себаштиану пожал плечами.

— Что он тебе наговорил? — поинтересовался он.

— Всякий вздор. Я послал его куда подальше. Ладно, уходим, — скомандовал Морантес.

Они вышли из здания комиссариата, спустились по улице Мигеля Анхеля и завернули в кафе.

— Слушай, Морантес, — сказал Себаштиану, — я здесь никто. Я уже поделился с тобой своими соображениями, в это дело и без меня вовлечено немало компетентных людей.

— Замечательно, но прежде, чем ты вернешься на берега Темзы, мы встретимся с одной особой. Ты расскажешь ей всю историю, а там посмотрим.

— Младший инспектор Пуэрто.

— Беа. — Морантес расплылся в улыбке.

Себаштиану только поцокал языком.

— Ты плохо ее знаешь. Она чудесная девочка, но на нее сильно давят, а начальник у нее безмозглый осел.

Им не пришлось долго ждать. Беатрис Пуэрто появилась через несколько минут.

— Привет, — поздоровалась она.