Читаем Девятый круг полностью

Совершив небольшую прогулку, Себаштиану пересек улицу Мартинеса Кампоса, зашел в кофейню и заказал чашку кофе, лелея надежду, что напиток окажется лучше, чем у Гонсалеса. Взяв чашку, он с удивлением осознал, что у него слегка дрожат руки: кровь кипела от адреналина. Португалец взглянул на часы: четверть одиннадцатого. Он закрыл глаза и постарался восстановить ритм дыхания, проделав нечто вроде дыхательной гимнастики (глубокий вдох — медленный выдох), пока не прошел приступ удушья. Хотя профессор все предвидел заранее, верно угадав намерения комиссара, шантаж его взбесил. Он глотнул кофе (немногим лучше, чем у комиссара) и почувствовал, как горячий напиток согревает желудок. Мысленно он вернулся к тем дням, когда стажировался в Интерполе. Их преподаватель психологии любил повторять, что поимка серийного убийцы есть игра: «Самая сложная и опасная игра из всех, в которых вам придется участвовать. Ставкой является жизнь, и цена проигрыша слишком высока. Господа, каждый серийный убийца изобретает собственные правила, но условия победы всегда одни и те же. Вы обязаны осваивать правила новой партии быстро и непредвзято, поскольку каждая игра уникальна».

В данном случае в игру вступили дополнительные участники, и, следовательно, правила и условия осложнились. Гонсалес с гнусными амбициями, Гарри Альварес с извращенным представлением о журналистике. И к этому добавилось его собственное влечение к Беатрис.

Беатрис не заставила себя ждать. Она вошла в кафе и плюхнулась рядом с ним на табурет у стойки. Себаштиану искоса взглянул на нее, но ничего не сказал.

— Объясни мне Бога ради, почему ты так чертовски спокоен, — набросилась она на него.

Он протяжно вздохнул.

— Однажды, очень давно, меня научили, что в жизни есть всего две вещи, из-за которых стоит выходить из себя. Во всех остальных случаях гнев не имеет смысла: туманит рассудок и ни к чему хорошему не ведет. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее попусту на отрицательные эмоции.

— Это «Битлз» тебя научили. — Голос молодой женщины смягчился. — И что, ты считаешь, у нас нет повода злиться?

Себаштиану состроил безразличную гримасу.

— Нет. Гонсалес — еще один элемент игры, который нам придется учитывать. Мы по-прежнему ищем убийцу, но делаем это так, чтобы тебя не подставить.

Беатрис метнула на него яростный взгляд.

— Знаешь, милый, я как-нибудь сама разберусь, ладно?

— Я совсем не то имел в виду, — пояснил Себаштиану. — Твой шеф — еще одно препятствие, усложняющее путь к цели, которая состоит в том, чтобы поймать Каина и самим удержаться на плаву.

Настал момент поделиться с ней своим главным открытием, совершенным в Лондоне.

— В образцах мочи убийц обнаружены вещества, указывающие на заболевание гипергликемией, потому что они принимают лекарство под названием оланзапин. Наши преступники больны шизофренией, и оланзапин вызывает у них легкую форму диабета, лечащегося инсулином. Кстати, высокие дозы оланзапина в качестве побочного эффекта приводят к недержанию мочи.

Беатрис склонила голову и широко открыла глаза: она догадалась, к чему ведет речь Себаштиану.

— Группа душевнобольных людей. За ними должен стоять… психиатр, — сказала она задумчиво.

— Человек, который благодаря профессии и особым отношениям, как правило, возникающим между врачом и пациентами, обладает большой властью над ними, — добавил Себаштиану. — Властью и влиянием.

— Черт побери. Себаштиану, Рос также связан с дель Кампо.

— Человек, — продолжал Португалец, — знакомый со мной и знавший моего отца, читавший его труды, посвященные латеральному мышлению, и понимавший, какое послание зашифровать в «предсмертных» записках. — Себаштиану потер висок. — Будь все проклято! — воскликнул он. — Он помогал нам, будучи членом общества «Друзья Кембриджа».

— Но зачем?

Себаштиану только пожал плечами:

— Бог его знает.

Батареи в кофейне шпарили вовсю, и было даже жарко, но Беатрис зазнобило.

— Я встречалась с доктором в его консультации, когда ты уехал в Лондон. Он увлекся, играя со мной в кошки-мышки, и даже рискнул угрожать мне.

— Что он сделал?

— Ничего серьезного, — поспешно откликнулась она, небрежно махнув рукой. — Намного важнее то, что на его столе я заметила лист бумаги с текстом, набранным «курьером» и отпечатанным на лазерном принтере. Шрифт совпадает с записками убийцы. Небольшой абзац, расположенный в середине страницы. Если бы я судила предвзято, я бы заподозрила, что он намеренно положил его так, чтобы я увидела.

Себаштиану закрыл глаза и выдохнул: «Каин».

— Нужно, чтобы ты вернулась на службу. Встретимся потом у меня дома.

Португалец объяснил, что он задумал, и Беатрис торопливо выскочила из кафе. Оставшись один, Себаштиану прежде всего позвонил Морантесу, обратившись с просьбой: «Ты все еще держишь Како в каталажке? Покажи ему фотографию дель Кампо. Спроси, не этот ли врач покупал газовый баллончик. Сделай одолжение, Морантес. Честное слово, я в своем уме».