Читаем Девятый круг полностью

— Весьма распространенная вещь — ревность, — сказал он после паузы. — Глубокое чувство собственничества наших биологических предков занесено в генетический код человека. Когда мы считаем что-то своим, мы склонны добиваться подчинения и контролировать взаимосвязи объекта с окружающим миром. Если представления о действительности одного из партнеров в паре не совпадают с этой самой действительностью, это создает предпосылки для возникновения нарушений в поведении. Предположим, что мужчина в этой гипотетической паре считает, что женщина его обманывает. На основании данного суждения ревнивый муж начинает a priori неверно интерпретировать явления окружающего мира. Когда он видит записанный телефон или адрес на клочке бумаги в сумке или пиджаке жены, он непременно заподозрит, что у нее свидание с предполагаемым любовником. Отказ жены прийти домой в середине дня неизбежно наведет мужа на мысль, что она договорилась с кем-то пообедать и скрывает это от него. Если ему в магазине улыбнется незнакомый человек, муж сделает вывод, что незнакомец в курсе интрижки жены и смеется над ним. И таким образом рассудок нашего героя искажает действительность, подгоняя ее к меркам того мира, который он создал сам и где прочно обосновался. В этот момент процесс еще обратим, но обычно он развивается дальше и выливается в ярко выраженный психоз. Неадекватный человек наслаждается, вынашивая планы возмездия, и предвкушает, как пожалеют потом виновные, что обманывали его и недооценивали. Может случиться, что такой человек, в чьем больном воображении имеется мотив, находит средства и возможность отомстить, и тогда любая мелочь может стать детонатором и послужить причиной трагедии. Мы ежедневно сталкиваемся с драмами подобного рода.

— Мне уже доводилось слышать ссылки на генетику, — сказала Беатрис. — Но я не согласна с утверждением, что наши доисторические инстинкты толкают нас на антиобщественные поступки. Это всего лишь попытки оправдать, например, насилие. Доисторические мужчины доминировали над женщинами и насильно насаждали свой род в племени. Сожалею, но я не разделяю эту точку зрения на мотивацию преступников.

С наступлением вечера кабинет погрузился в сумерки. Маленькая настольная лампа являлась единственным источником света. Лицо дель Кампо пряталось в тени. Периодически психиатр делал короткие паузы, чтобы задать должный tempo [71]пространному выступлению или отпить глоток воды. А Беатрис тем временем внимательно разглядывала лежавшие на столе бумаги, документы, записи. Именно в один из таких моментов она заметила лист бумаги, показавшийся ей знакомым. Она присмотрелась. В полутемной комнате, с того места, где она сидела, ей не удалось разобрать текст — небольшой абзац, напечатанный посередине страницы. Дель Кампо невозмутимо наблюдал за ней.

— Инспектор, вы не чувствуете себя в опасности?

— А я должна?

Психиатр положил трубку в пепельницу и открыл яшик с правой стороны стола. Беатрис не могла увидеть, что там лежало внутри. Дель Кампо вновь зажал трубку в руке.

— У вас опасная профессия, младший инспектор. Вам ежедневно приходится сражаться с личностями, привыкшими к насилию, людьми, которые не задумываясь готовы применять силу для достижения своих целей или… чтобы защититься.

Он опять пристроил трубку на прежнее место и опустил обе руки на стол. Послышался тихий стук в дверь, затем она отворилась, впустив седовласую медсестру.

— Доктор, если вам больше ничего не нужно, я ухожу.

— Разумеется. Кто-то еще остался?

Медсестра покачала головой.

— Экстренный случай внизу, но здесь, наверху, уже никого нет.

— Очень хорошо. Спокойной ночи.

Медсестра слегка наклонила голову и закрыла за собой дверь. Беатрис слышала, как ее приглушенные шаги удаляются по коридору, и смотрела на дель Кампо.

— Поговорим об опасности, младший инспектор. Учтите, что такое заболевание рассудка, как, например, шизофрения, встречается сравнительно часто. Представьте, что человека приводят в отчаяния вещи, которые ни вас, ни меня не волнуют. Представьте, что заурядное действие — открыть ящик стола — может оказаться угрожающим. Что лежит в ящике, Пуэрто? Оружие? Безобидные бумаги?

В сумерках она разглядела, как верхняя губа психиатра искривилась в циничной усмешке, и внезапно ей стало жарко.

— Мы одни с вами в консультации, — добавил он.

— Благодарю за пример, доктор, — ответила она с апломбом, хотя чувствовала себя далеко не так уверенно, как хотела показать. Чего добивается этот человек? — Если у вас в ящике оружие… что ж, я вполне способна справиться с такой ситуацией.

Доктор молчал, его руки неподвижно лежали на столе красного дерева.

— Откровенно говоря, доктор, у меня нет времени на теоретические рассуждения, — добавила Беатрис. — Я предпочла бы вернуться к основной теме моего посещения…

Дель Кампо пропустил мимо ушей ее слова.