Читаем Девятьсот бабушек полностью

— А как иначе? Разве неживые предки кому-то нужны? Разве мертвые могут быть предками?

Керан уже почти пританцовывал от возбуждения.

— И я могу их увидеть? — спросил он внезапно севшим голосом.

— Встречаться с самыми старыми из них было бы неразумно, — сказала Нокома. — Чужеземцы реагируют на них неадекватно, поэтому мы их скрываем. Но с некоторыми, конечно же, ты можешь повидаться.

И тут до Керана дошло: возможно, он нашел то, что искал всю жизнь. Он задрожал от восторга предвкушения.

— Нокома, это же ключ к разгадке! — воскликнул он. — Если никто не умер, следовательно, жива вся ваша раса!

— Конечно. Это как задача с яблоками. Если ты их никому не отдаешь, они все по-прежнему у тебя.

— Но если живы самые первые ваши предки, тогда они должны помнить о своем происхождении! Должны знать, с чего все началось! Они знают? А ты знаешь?

— Ну нет. Я еще молода для ритуала.

— А кто знает? Ведь кто-то же знает?

— Ну да. Все старые проавиты знают.

— Насколько старые? Столько поколений до тебя?

— Десять, не больше. Вот будет у меня десять поколений детей, тогда я тоже пройду ритуал.

— Ритуал? Что это такое?

— Один раз в году старые предки приходят к самым старым, будят их и расспрашивают о том, как все началось. И те рассказывают. Они чудесно проводят время! О, как же они смеются! Потом самые старые засыпают до следующего года. И так из поколения в поколение. Это и есть ритуал.

Проавиты не были гуманоидами. Еще меньше они были «обезьяномордыми», хотя именно этот термин прижился в лексиконе разведчиков. Проавиты были прямоходящие, носили длинные одеяния и, предположительно, имели пару скрытых одеждой ног. Хотя, как заметил Вырубала, с такой же вероятностью вместо ног у них могли быть колеса. Их руки — удивительные, струящиеся — как будто состояли из тысячи пальцев. Проавиты умело обращались с различными инструментами, а могли и сами руки использовать как очень сложный инструмент. Джордж Костолом считал, что лица проавитов — на самом деле вовсе не лица, а ритуальные маски, которые проавиты никогда не снимают. А поскольку люди не видят никаких других частей тела проавитов, кроме их удивительных рук, значит, руки и являются их настоящими лицами.

На заявление Керана о том, что он близок к разгадке великой тайны, парни отреагировали потоком грубых шуток.

— Малыш Керан снова завел любимую шарманку, — издевался Вырубала. — Неужели не надоело выяснять, что появилось раньше, — курица или яйцо?

— Очень скоро я получу ответ, — улыбался в ответ Керан. — Мне предоставилась уникальная возможность. Я раскрою тайну происхождения проавитов и тогда пойму, откуда появилось все остальное. Ведь все проавиты до сих пор живы, включая самое первое поколение.

— Это лишний раз доказывает, насколько ты глуп, — проворчал Вырубала. — Говорят, один парень свихнулся, будучи вынужден терпеть такого вот недотепу. Господи, да минует меня чаша сия!

Однако двумя днями позже Вырубала разыскал Керана Свайсгуда именно по этому поводу. На досуге он немного поразмышлял над особенностями проавитов и обнаружил личный интерес.

— Ты, конечно, специалист по Особым Аспектам, Керан. — Вырубала начал издалека. — Только вот аспект ты выбрал неправильно.

— То есть?

— А то и есть, что наплевать, с чего все началось. Важно, что это, быть может, не имеет конца.

— Я хочу докопаться до начала.

— Дурень, ты вообще способен понять хоть что-то? То, чем обладают проавиты, настолько уникально, что мы даже не представляем, появилось ли это у них благодаря науке или же по дурацкой случайности.

— Думаю, все дело в химии.

— Правильно! Местная органическая химия даст сто очков вперед нашей науке. У них тут всякие нексусы, ингибиторы, стимуляторы. Они могут отращивать и сокращать, складывать и удлинять все что угодно и как только пожелают. Я подозреваю, что глупые создания пользуются этими штуками чисто интуитивно. Но главное, они у них есть. Тот, кто ими завладеет, станет королем патентной медицины Вселенной. Ведь проавиты не путешествуют по космосу и не стремятся к внешним контактам. Эти их штуки могут сотворить что угодно, равно как и уничтожить. Я подозреваю, что проавиты умеют уменьшать клетки и способны делать черт знает что еще.

— Нет, они не уменьшают клетки. Ты несешь чепуху, Вырубала.

— Это наша химия — чепуха по сравнению с их трюками. Обладая такой, как у них, фармацевтикой, человек сможет жить вечно. Я хочу сказать, что ты оседлал правильного скакуна, вот только сидишь на нем задом наперед. Проавиты утверждают, что бессмертны, так?

— Они в этом абсолютно уверены. Если бы они умирали, то узнали бы об этом первыми. Так сказала Нокома.

— Что? У туземцев есть чувство юмора?

— Некоторое.

— В любом случае, Керан, ты не осознаешь всей важности открытия.

— Наоборот, я единственный, кто ее понимает. Если проавиты бессмертны, значит, старейшие из них до сих пор живы. А раз они живы, значит, я смогу узнать, как зародился их, а возможно, и любой другой, вид.

Вырубала превратился в разъяренного быка. Его лицо налилось кровью, его глаза страшно вращались. Он раздул ноздри, взрыл копытом землю и издал протяжный рев: