— И не стоит волноваться, мистер Малфой, больше вам не придется принимать мое гостеприимство и отдавать мне потом долг жизни, — Гермиона поспешила по коридору, не желая ничего, кроме как убежать до того, как он увидит ее злые слезы. Она сбежала вниз по лестнице и уже собиралась открыть дверь, когда почувствовала на своей руке прикосновение и услышала почти умоляющий голос:

— Подождите же, миссис Уиз… Гермиона, постойте, пожалуйста… — тихая просьба Люциуса словно бы отрезвила ее, и Гермиона повернулась к нему лицом, ожидая услышать, что же именно он хотел сказать ей.

— Кажется, я как-то обидел и разозлил вас, — теперь его голос напомнил ей испуганное чем-то животное, пытающееся успокоиться. — Уверяю вас, это было совершенно непреднамеренно, я действительно благодарен вам за все, что вы сделали для меня, — продолжил он более твердо, — я соберу свои вещи и, как говорится, свалю из вашего дома уже к утру, если таково ваше желание. Ни в коем случае не хочу навязывать вам свое присутствие, — Люциус снова стал спокойным, но по-прежнему казался грустным и страшно опустошенным. А когда закончил, Гермиона вдруг обнаружила, что гнев ее утихает, и поняла, что уже в который раз сделала неверные выводы.

Почувствовав себя невероятно глупо, она попыталась исправить ситуацию.

— Нет, Люциус, простите меня и вы. Боюсь, что это я повела себя чрезмерно эмоционально, когда только пришла сюда, а потом сразу сделала неправильные выводы, когда вы спросили о Роне, — Гермиона снова спешила, прежде чем он мог бы ее прервать, в действительности отчаянно желая попасть наконец домой и забыть все, что случилось сегодня. — Помните, вы все еще в опасности, независимо от того, находится здесь ваша жена или нет, поэтому оставайтесь столько, сколько понадобится. И, как говорится, мой дом — ваш дом… — она слабо улыбнулась, чтобы показать, что больше не злится, и уже повернулась, чтобы уйти, добавляя на самом выходе из двери: — Пожалуйста, свяжитесь со мной, если вам что-нибудь понадобится, а я дам вам знать, если мы найдем Нарциссу или узнаем о ней хоть что-то. Спокойной ночи, Люциус, — и, желая поскорее уйти, Гермиона аппарировала прямо с порога, не особо заботясь, что ее могут увидеть.

А Малфой тоскливо наблюдал, как она исчезает из виду, и осознавал, что сегодня снова чем-то обидел эту необыкновенную женщину, казавшуюся ему теперь воплощением доброты и человеколюбия. Она, которую когда-то он считал недостойной быть пылью под его ногами, в итоге открыла ему свой дом… а он, тупой идиот, умудрился снова ее чем-то обидеть.

«Черт… я не заслуживаю ее доброты, не заслуживаю ее прощения, я вообще… ничем не заслуживаю… ее появления в своей жизни», — он вдруг поймал себя на мысли, что почему-то страстно жаждет всего этого. Люциус еще долго стоял в прихожей, глядя на то место, откуда она в последний раз обратилась к нему, и чувствовал, как душой снова овладевает кромешная тьма, с отчаянием понимая, что заснуть ему снова не удастся…

<p>Глава 6</p>

На следующее утро Гермиона ушла из дома пораньше, чтобы успеть поговорить с Гарри до начала рабочего дня. Ее беспокоило, где сейчас Нарцисса и не оказалась ли та в опасности.

По возвращении прошлым вечером домой уснуть она не могла еще долго, сознание невольно переполняли тревожащие образы Люциуса Малфоя. Мало того, что она чувствовала себя невероятно глупо из-за необъяснимо агрессивной вспышки его слов, а уж реакция на его наготу была совершенно не в характере Гермионы. Во всяком случае, так ей казалось…

Нет, конечно, она не раз видела голых мужчин… ну, пусть и случайно. Однажды, несколько лет назад, она наткнулась на выходящего из душа дома на площади Гримо Гарри, а как-то раз ей на глаза попался в Норе совершенно обнаженный Джордж, когда она неожиданно пришла домой пораньше. Но… ни один из них не вызвал у нее этих странных волнующих ощущений, что всю ночь обуревали ее после того, как натолкнулась на обнаженного Малфоя.

«Мерлин, неужели я настолько оголодала, что уже вид любого обнаженного мужчины приводит меня в состояние полной готовности? Хотя, Люциус Малфой по всеобщему признанию всегда считался очень привлекательным мужчиной. И, увидев его голым, теперь я и сама могу подтвердить, что у него удивительно сильное мускулистое тело, шикарная задница и очень… хм, впечатляющие размеры… мужской плоти.

Ох, Мерлин, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, только не говорите, что меня вдруг охватило вожделение по отношению к бывшему Пожирателю смерти ЛюциусучертбыеговзялМалфою!» — Гермиона негромко застонала, пытаясь отогнать предательские мысли. В конце концов, она была замужем, а приличные замужние женщины должны были жаждать только своих мужей, а не каких-то чужих, правда же? Жаль, я не могу никого спросить… Например, Молли или Джинни. И сама чуть было вслух не засмеялась, представив себе реакцию, если б задала такой вопрос этим двум. Например, она. Случайно, за чаем.