Читаем Девять жизней полностью

– Не знаю, как перед вами оправдаться, – продолжила она. – С тех пор как эти финансовые тузы поставили руководить студией Ланса Тревоза, мы отчитываемся за каждую кнопку и скрепку. Спрашивается, можно ли в таких условиях заниматься творческой работой? До этого Тревоз занимался оптовой торговлей мясом! Но я вижу, вы совершили чудеса и нашли мой портфель. – Она сделала паузу. B ee ровной манере держаться было что-то академическое.

Я повернулся к Делиз, надеясь, что теперь, когда нам по крайней мере объяснили причину неприятного столкновения у входа, она вернет находку, но она крепко держала кейс из красной кожи на коленях.

– Мы как раз хотели это обсудить… – неуверенно начала она. Я с удивлением посмотрел на нее.

– О, конечно! – воскликнула Хэдлам. – Какая я глупая! Вас устроят пятьсот фунтов? Я поняла, что мистер Кьюнан с огромным трудом раздобыл мой портфель, но ведь он приехал в Браутон слишком поздно, чтобы найти еще и машину? – И затем, протянув руку ко мне, чуть более отрывисто: – В вашем факсе сказано, что из тех пятисот фунтов, что вам передала моя секретарша, вы истратили только двести…

Все-таки то самое, чего я и ожидал: железная рука в бархатной перчатке.

Я протянул ей 300 фунтов, которые утром спрятал в носке.

– На самом деле сто восемьдесят. Двадцать у меня украли бродяги, – пояснил я.

Она достала чековую книжку и стала выписывать чек. Делиз по-прежнему не выпускала портфель из рук.

– Мы подготовили также бумагу для компании, где застрахован ваш автомобиль. За это мы берем пятьдесят фунтов, – отчеканила она.

– Итак, скажем, шестьсот фунтов, чтобы все остались довольны, да? – проворковала Хэдлам. – Вычитая сто восемьдесят фунтов, которые вы потратили, я возвращаю вам эти триста наличными и выписываю чек на сто семьдесят, верно? – Ее тон явно указывал на риторический характер вопроса. Она улыбнулась, ослепляя меня напылением на всех коренных зубах.

Я понял, почему она занимает руководящий пост на телевидении и получает семьдесят тысяч фунтов в год. Хэдлам торговалась не хуже любого ирландского пройдохи.

Она обещала мне пятьсот фунтов сверх гонорара, и я не понимал, с какой стати должен делиться с Мики Джойсом. Уплаченные ему 180 фунтов относились к накладным расходам. Гонорар мы вообще еще не обсуждали, она просто приняла решение, что моя утренняя работа не стоит ничего.

Я сердито откашлялся, но Делиз толкнула меня ногой. Она прекрасно понимала мои чувства. «Отлично! – подумал я. – Меньше чем за тысячу Делиз портфель не отдаст».

– Да, все правильно, – ответила она. Я, наверное, свалился бы с кресла, если бы позволяла его конструкция. Делиз протянула Хэдлам кейс и взяла деньги и чек. Тут я понял, что надежды избежать визита приставов из «Полар Билдинг Сосайети» тают на глазах.

– В принципе это все, мисс Хэдлам, но вы говорили, что вам могут понадобиться наши услуги еще в каком-то деле. – Из моей второй за сегодняшний день попытки торговаться я намеревался выжать хоть что-нибудь.

– Да, потому мне вдвойне досадно, что я не могу провести вас с собой на вечер. Дело касается моего друга Саймона Риштона. Ему нужна помощь, но он непременно должен быть внизу, проследить, чтобы с актерами сериала «Следеридж-Пит» [5] ничего не случилось. Я рассчитывала познакомить вас.

Я рассмеялся. У Хэдлам определенно было чувство юмора.

– Наверное, это смешно, но вы просто не представляете себе… Мы называем этот сериал «Мыльная яма» [6]. В команде столько людей, готовых подраться друг с другом, что кто-то из руководства должен постоянно находиться рядом, особенно когда подается выпивка. Это хуже, чем на детской площадке!

Она нравилась мне все больше и больше, но тут Делиз снова пнула меня ногой. Ее телепатические способности сегодня были действительно на высоте.

– В чем же состояло это дело, мисс Хэдлам?

– Видите ли, нам с Саймоном нужна помощь в одном личном вопросе. Как жаль, что его здесь нет! Это касается его бывшей жены… То есть – юридически Глория все еще жена Саймона, но они живут раздельно…

– Они разводятся, и я так понимаю, что вы являетесь третьей стороной, – брякнула Делиз, сама выросшая без отца. – В таких случаях жену называют пострадавшей.