«Среди членов бюро было такое мнение, что наши знания без бюро мертвеют. Без погружения в тотальную практику работы в больших городах и с людьми, с определенными сферами, многие из знаний мертвы. То, что мы делаем, их оживляет. Мы не просто говорим о том, что читали – мы все это видели. Когда мы это чувствуем, когда сталкиваемся со всем этим – все это оживляет наши знания, полученные где-либо.
И поэтому, когда мы приходили и изучали практики различных школ, когда видели, что люди абсолютно полные теоретики, мы не расстраивались. Ведь теорию тоже надо правильно донести, она должна быть преподана тому, кто этого хочет. И иногда она основана на серьезных практиках, и это всегда радовало нас.
Но все это казалось нам пустым и мертвенным, когда к нам приходили старшие преподаватели на занятия, которые организовывались именно с целью работы, а не с целью обучения. Там была тотальность объяснения, были полные факты. Для нас это было так живо, потому что это всегда сопровождалось видео, фотографиями и еще многими вещами. И в конце концов это воспринималось совершенно по-другому.
В то же время ты всегда работаешь и практикуешь, а тебе надо, например, просматривать и смотреть на портальный мост. Кто проходит через него без прыжка, кто – с перемещением в мир, записывают, прыгают из второго в девятый или в пятый – все надо фиксировать. Нужно было, например, фиксировать, кто просто проходит (во втором зашел и во втором вышел), кто не пользуется им как порталом. В то же время наш мозг устроен так, что начинает придумывать глобалистические идеи.
Нас учили всегда их отгонять. Потому что, чем больше сталкиваешься со сверхъестественными явлениями и событиями, тем больше в голову в состоянии какого-то безумия начинают лезть вещи о том, что ты знаешь, что можешь, что умеешь. О том, как кому надо жить, о смыслах жизни и еще о чем-то, хотя все это не имеет никакого отношения к нашей интересной работе.
Я так понимаю, что любой человек, столкнувшийся с какими-то сферами этого бытия, всегда будет пытаться нормализовать сферы другого мира и других людей. Это всегда будет неким соблазном для таких людей – мы с этим сами постоянно сталкивались. В итоге мы оставили эту привычку и сосредоточились только на практических действиях, исходящих из нужд окружающих людей и мира. Это помогло быть нам эффективными для нормализации процессов, происходящих вокруг, и никуда не лезть, не вмешиваться и не пытаться что-то глобализировать (снести все портальные мосты, сделать ровные дороги).
Отработав в бюро двадцать-тридцать лет, мы понимали, что так и не понимаем, как все устроено, как вообще работает баланс миров. Мы видели, что есть негатив, который или устраняется, или они его устраняли, или кто-то другой. Но он всегда был пороговый, насколько я это помню. А мир существовал в гармонично текущей ситуации, как жизнь в океане, когда смотришь передачу (хищники, планктон, еще кто-то, и все так постепенно-постепенно происходит).
То есть, проработав столько лет, мы так и не поняли, как все устроено. Хотя знаем довольно приличное количество информации и нам приходилось решать много моментов. Но эти проходки в высшие миры, в другие миры, в миры трансформации у нас отсутствовали. Мы понимали, что есть сущности – даже люди, – обладающие ими. Мы смогли привлечь одного к себе, а потом поймать его с этими проходками – после мы работали с ним несколько месяцев.
Он везде нас водил, но потом, естественно, убежал и исчез по своей проходке куда-то, куда нам не попасть. Он не был особенным – супердобрым или суперзлым, – он был ветреным. Мы его так охарактеризовали потому, что у него не было серьезных целей, но в то же время он имел огромную проходку в невероятное количество миров. Ветреный был человек. Ему было достаточно подойти к порталу, достать какую-то бумажечку или табличку, и что там было написано – туда он и попадал. И если мы шли с ним, то попадали туда же. Изучение табличек не дало нам ровным счетом ничего. Работали они только в его руках. А когда их брали мы, они ничего не делали. Уже потом, в будущем, мы видели массу таких табличек, разбросанных рядом с порталами.
Наверняка я уже писал о том, что некоторым из них достаточно просто выставить на телефоне какое-нибудь число, чтобы оно соответствовало какому-то измерению. Зачастую так делают попадания в карманы. Раньше это были простые монеты. Например, монетами нужно набрать двенадцать манатов семьдесят пять сантимов. Если у человека было столько в кармане, он, заходя в портальное место, перемещался не в другой мир и не в этот, а именно в карман этого места. Сейчас же достаточно просто написать эту цифру в телефоне, калькуляторе или сохранить как номер и иметь в кармане телефон с этой цифрой, если ты ее знаешь.
А цифры сейчас довольно сложные – это раньше они были пятизначными, когда мы только начинали работать. Сейчас же они шестнадцатизначные, для того чтобы не было совпадений. Страшно представить, что двенадцать семьдесят пять может лежать у кого-то в кармане, когда он пройдет там. Он окажется в портале и пройдет в чей-то карман. В нем не будет совершенно никаких людей. Зачастую карман готовится к заселению или еще что-то, и этот человек в нем сгинет. Поэтому защиту постоянно увеличивали и увеличивали. Большинство карманов создаются в тупиковых дорогах, потому с тупиками связано много легенд и подобных моментов.
Но по большому счету это совпадение. Все тупиковые вещи важны для того, чтобы там не шастали люди, чтобы было закрытое камерное помещение. Поэтому в старые времена, когда собирались формировать карман или дом для занятий, там видели просто улицу, уходящую в гору, заканчивающуюся домом. И изначально шли и договаривались с владельцами каждого дома о возможности выкупа этих домов. Потом, когда выкупали, перекрывали переднюю улицу двумя домами, а все задние дома засаживали деревьями. Получался как бы непроходимый лес, в котором проходили практики или еще что-то конкретное. По сути это было очень защищенное место от лишних глаз, движений и проблем. И там можно было либо позитивно заниматься, делать позитивные вещи, либо лепить карманы реальности для самоудовлетворения или еще чего-то. В любом случае место этому способствовало».
Из дневника Марвина
