Читаем Девять лодырей полностью

При виде золота у лодырей глаза полезли на лоб.

Пробежали они домой, убили своих ишаков и потащили их трупы на базар продавать.

Притащили на базар и давай кричать:

— Кому нужны дохлые ишаки? Меняем на золото!

Народ на базаре разгневался:

— Что еще за безобразие? Кто же торгует дохлыми ишаками?

Избил народ лодырей и прогнал с базара.

Проворный не успел доехать до дома, видит: бегут все девять лодырей.

Подумал Проворный: «Их девять, а я один — не справлюсь!»

И побежал в степь. Лодыри за ним.

Но Проворного не зря прозвали Проворным, бегал он быстро и далеко опередил лодырей.

Бежит по степи Проворный, а на встречу ему Салимбай гонит баранов.

— Эй, — кричит бай, — куда бежишь?

— Ты разве не знаешь: меня назначили шахом!

Заволновался бай:

— Тебя бедняка, хотят назначить шахом? С какой это стати? Ах ты, тыква пустая! Я — бай, пусть меня назначают шахом! — вскричал он.

— Если так, беги прямо вон к тому бугру, — ответил Проворный. — Там тебя и назначат!

Салимбай очень хотел стать шахом и припустился к бугру во всю прыть.

А Проворный надел халат наизнанку, повязал лицо платком и сел в канаву.

Тут подбежали лодыри и, запыхавшись, окликнули Проворного.

— Не пробегал ли здесь один человек? — спросили они.

— Пробегал, пробегал, — ответил Проворный.

— Давно он пробежал?

— Нет, только что. Да вон он бежит! — сказал Проворный и показал на бегущего вдали бая.

Посмотрели лодыри, увидели бая и пустились его догонять.

Проворный снова перевернул халат, снял с головы платок и пошел домой.

А лодыри, говорят, до сих пор бегают по степи — гоняются за баем.

Перейти на страницу:

Все книги серии Узбекская сказка

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза