Читаем Девиантная принцесса полностью

Подняв руку, она вытирает губы, хотя они уже давно чистые после того, как она слизала мою сперму, как будто это было что-то, что стоило попробовать.

Вкратце, мне интересно, действительно ли она проснулась и осознавала, что мы оба делали. Но потом я вспоминаю, что она, вероятно, откусила бы его, если бы это было так.

— Ты первоклассный урод, Тео.

— Да, — говорю я, поднимая руку и потирая затылок. Возможно, я немного не уверен в том, что произойдет дальше, но я не делаю никаких движений, чтобы прикрыть свою наготу. Чему я рад, когда ее глаза на мгновение опускаются на мой член.

О, черт возьми, да. Умоляй меня об этом, я вызываю тебя.

— Но что-то подсказывает мне, что тебе это нравится.

Ее язык пробегает по нижней губе, когда она приподнимается на локтях и на этот раз более явно проверяет мое тело.

— Есть кое-что, что я не совсем ненавижу в тебе, я отдаю тебе должное. — Ухмылка изгибается на ее губах, когда она наблюдает, как мое тело полностью твердеет от ее намекающего тона.

— О, да? — Спрашиваю я, делая шаг вперед.

Ее грудь вздымается, когда она смотрит на меня, но остальная часть ее тела прикрыта черным пуховым одеялом.

— Тео, — предупреждает она, но она не это имеет в виду. Я могу читать по ее телу едва ли не лучше, чем по своему собственному.

Протягивая руку, я срываю с нее покрывала с такой силой, что они падают с другой стороны кровати, оставляя ее ни с чем, за что можно было бы потянуться.

— Тео?

Затем я хватаю ее за лодыжки и тащу вниз по кровати, заставляя рубашку, которая на ней надета, задраться на талии, показывая мне то, что я уже знаю.

Внизу она голая.

— Мегера, — стону я. — Ты оделась для меня.

— Отвали. Я никогда не одеваюсь ни для кого, кроме себя.

Раздвигая ее ноги, я смотрю вниз на ее влагалище.

— И уже такая мокрая для меня, — бормочу я, замечая, какая она скользкая только от того, что проснулась и обнаружила меня здесь.

— Я не мокрая для тебя. Я просто мокрая, потому что я возбуждена, — шипит она, румянец расцветает на ее щеках и спускается по шее от ее признания.

— Конечно, — говорю я, отпуская одну из ее лодыжек и обхватывая кулаком свой член. Ее глаза сразу же опускаются и темнеют, пока не становятся почти черными. — Это не имеет ко мне никакого отношения.

— Я не трахаю тебя, — шипит она, хотя и не делает никакого движения, чтобы сомкнуть ноги и унять искушение.

— Разве я сказал, что ты собираешься?

Ослабив хватку на ее лодыжке, я провожу рукой вверх по ее икре, мягко массируя ее мышцы по ходу движения.

— Т-Тео, — стонет она, когда я впиваюсь в нее пальцами в нужном месте. Ее бедра покачиваются, а ноги раздвигаются шире.

— Черт, Эм. Ты вызываешь привыкание, — признаюсь я, пробегая глазами по каждому дюйму ее тела.

Высвобождая свой член, я обхватываю пальцами ткань своей рубашки и поднимаю ее вверх по ее телу, обнажая ее груди и твердые соски.

— Гребаная богиня. То, что я хочу с тобой сделать.

— Продолжай мечтать. Я больше не буду у тебя.

Вранье. Все это гребаная ложь.

— Слушай свое тело, Эм. Не твою голову.

— Я ненавижу тебя.

— Я знаю. И ты должна. Но позволь мне напомнить тебе об одной причине, по которой тебе не следует этого делать.

Обхватив руками ее бедра, я тащу ее вниз по кровати, пока ее задница не свисает с края.

Опустившись на корточки, я раздвигаю ее ноги так широко, как только могу, любуясь ее прелестной киской.

— Тео, ты не должен…

Поднимая глаза вверх по ее телу, я выдерживаю ее горячий взгляд. Она хочет сказать мне уйти, отказать себе в освобождении, в котором она так отчаянно нуждается. Но я знаю, что она этого не сделает. Она нуждается в этом — во мне — слишком сильно.

— Мы все делаем то, чего не должны, Эм. Это половина удовольствия.

— АХ, — громко стонет она, когда я наклоняю голову и облизываю ее по всей длине.

Стон вырывается из глубины моей груди, когда ее вкус покрывает мой язык.

— Чертовски затягивает, — повторяю я ей в ухо, позволяя ей почувствовать вибрации моего глубокого голоса.

— О Боже, — кричит она, ее спина выгибается над кроватью, ее пальцы вплетаются в мои волосы и тянут так сильно, что я клянусь, она вот-вот сдерет их с моей головы.

— Отдай мне все, что у тебя есть, Мегера. Я могу это вынести.

Ее пятки впиваются мне в плечи, когда она трется о мое лицо.

Опускаясь ниже, я просовываю свой язык внутрь нее, заставляя ее выкрикивать мое имя.

Заставляет. Меня. Чувствовать. Себя. Блядь. Королем.

Снова сосредоточившись на ее клиторе, я поднимаю два пальца и засовываю их внутрь нее, сгибая их, чтобы попасть в то место, которое она любит.

— О, черт. Да. Да, — плачет она. — Тео. Да. Черт.

Я не останавливаюсь, пока ее тело не замирает от удовольствия, а ее влагалище так сильно сжимает мои пальцы, что я задаюсь вопросом, собирается ли она перекрыть кровоснабжение.

Я не останавливаюсь, пока она не спускается со своего кайфа, затем я толкаюсь, чтобы встать, вытирая лицо тыльной стороной ладони и падая на ее обмякшее тело.