Читаем DEVIANT полностью

А вдруг мы просто марионетки, и от нас ничего не зависит? Меня это правда мучает, особенно вчера – сегодня я расписала все по минутам, и думать не было времени. Все же так удобно, когда нет времени думать! Нам повезло, что сие маленькое открытие мы сделали раньше других. Это хороший способ управления массами, вообще хороший способ контролировать кого-то на расстоянии – занять его так, чтобы не имелось возможности думать. Вроде как ты и ни при чем, и дистанция соблюдена, но эффект поразительный. Этим руководствуются родители, загружающие детей кашей из знаний и умений, чтобы не было времени на «ерунду».

Это не что иное, как программирование: вводишь в систему массив данных, имя человека, его ключевые характеристики, выбираешь подходящее занятие, расставляешь часы и вот – можно спрогнозировать результат. Отталкиваясь от того, что хотим получить, мы можем корректировать вводимые данные, пока не добьемся желаемого результата. Нам нужно самостоятельно мыслящее существо – вуаля, покорный раб, еще проще.

Этим механизмам можно подчинить и взрослую жизнь. Так работают очень многие компании: попадая туда, ты уже знаешь, что тебя ждет: ближайшие 12–14 лет жизни расписаны заранее. Ты знаешь и результат – должность и компенсацию в любом году, реперные точки: когда тебя повысят, когда ты обретешь заветный статус «партнера». И вопреки всему, я не считаю, что это так уж плохо и унизительно. Да, мало приятного осознавать, что вроде как твоя жизнь, по крайней мере в рабочее время, не совсем твоя. Но определенность – это и великая ценность. Да, всех восхищают бунтари-одиночки, идущие против толпы, победители, но это ведь путь не для всех, исключение из правил. Ошибочно считать, что надо идти только таким путем. Вообще, большая ошибка – переоценивать свои силы и заниматься не своим делом.Размеренность хороша для нервной системы. Да и не ты первый, не ты последний, можно трактовать это как маленький «общественный договор» – не такой амбициозный, как у просветителей, но вполне реальный сегодня. Ты отдаешь себя, а взамен получаешь план своего развития, немного уверенности в завтрашнем дне и какое-то известное имя, за которым можно спрятаться, когда не хватает своего. Такая вот история.

Никогда не понимала тех, у кого получается красиво творить в жанре научной фантастики. Вот у Бэнкса, в «Стеклах» кажется, прочитала про перевернутый аквариум и людей-паразитов, у которых не осталось даже мечты, потому что ни одна не сбылась: у них только два выхода, которые есть у всех, даже у тебя и у меня. Покончить с собой – как бы более достойно, вроде как с гордо поднятой головой: я не играю в ваши игры – и шаг в окно. А второй – паразитировать на других, войти в сознание другого человека, жившего много лет назад. Жить его ощущениями, предаться гедонизму (возможно) и, не найдя в себе силы уйти, прожить так до конца своих (его) дней, оправдывая свое существование тем, что вроде как хочешь что-то изменить в жизни этого человека в лучшую сторону. А на самом деле ни-че-го изменить нельзя, ты просто кайфуешь, паразитируешь внутри, но твоя воля ничего не значит.

А если наше сознание так же устроено? Что, если программа успешно записана на жесткий диск, а ты и я – просто оперативка? Мы ничего не решаем, просто выполняем план, исполняем судьбу. Мне стало страшно от этой мысли.

Помнишь, тебе казалось, что люди умирают еще и оттого, что смертельно надоедают сами себе. Вот это стопроцентная правда.

Чтобы не надоесть, надо становиться лучше или хотя бы меняться, а кому-то это делать незачем, потому что они не видят будущего. Не умеют его поменять, им незачем куда-то стремиться. Это как биться в глухую стену. И вот тогда, день за днем, год за годом, все может так опостылеть, что и смерть будет казаться благом – как изменение, разомкнувшийся круг. Ты же видишь – каждый раз, когда по телевидению показывают что-то страшное, люди замирают. Я бы сказала, восторженно замирают, но это не значит, что они совсем прогнившие злые люди, которым удовольствие доставляют страдания ближнего. Нет, иногда это не худшие из нас – и да, все объясняют психологическим эффектом: мол, а у меня все не так уж и плохо. Кстати, из этих соображений многие еще постоянно ходят в кино на фильмы ужасов, даже если боятся.Но я объясню по-другому: люди вокруг меня умирают – значит, жизнь существует, мир изменяется, мы все куда-то движемся. Значит, я еще не умер.

* * *

Нью-Йорк

Текстовый документ

Ироничное саморазрушение – это как раз трагично, по крайней мере, для чувствительных натур. Это и есть то, что в девятнадцатом веке называли производными от «лишних людей». Точнее, обозначили это явление мы сами, уже в двадцатом, но появилось оно все-таки в девятнадцатом. А может, это все ерунда и политика, и вовсе не было таких людей? Заковырка в том, как это подать, как домыслить.