Читаем Девяносто… полностью

Несколько слов стоит сказать в браке. Как я знаю из многочисленных медицинских источников, наиболее устойчивы считаются вторые браки – мужчина и женщина знают, что им надо и что и как это делать. Конечно, в основе брачного союза лежит, безусловно, любовь. О любви написано множество книг, снято огромное количество кинофильмов, поставлено несметное число спектаклей. Многие первые браки долго не остаются: любовь «прогрохочет как летняя гроза». В этот период тестостерон подчиняет себе всего человека – это у мужчин, у женщин вырабатываются эстрогены и наступает перестройка всего организма. Иногда это состояние очень трудно поддаётся контролю, особенно у людей со слабой нервной системой. Хорошо это описано Стендалем – писателем наполеоновских времён. Этот замечательный писатель считает, что есть две формы любви – «любовь – страсть» и «любовь – привычка». Проявление страсти требует много энергии, много сил. Организм работает в полную мощь. Все системы, особенно нервная и эндокринная перенапряжены, организм, образно говоря, работает на пределе своих возможностей. Живёшь на острие ножа, на пороховой бочке. Имеется огромная научная и художественная литература, где показано всё как есть, в художественной литературе, как правило, с большим мастерством. Поэтому многие специалисты в области психоневрологии считают, что намного крепче второй брак. Правда такую точку зрения можно оспорить, и, наверное, не все специалисты с нею согласятся. …Я не буду спорить и утверждать, что так, как я пишу бывает всегда или достаточно часто… Наверно, заметно, что всё мною написанное имеет отношение и ко мне.

Действительно, моё чувство к Неле было очень сильно, но и очень ранимо. Однажды мы- я и Неля – разговаривали с одной молодой женщиной-врачом. Вспоминали прошлое, и вдруг наша собеседница сказала, что во время учёбы, когда Нэля уже работала в клинике нервных болезней, девчонки-студентки бегали в нервную клинику просто посмотреть на Нелю- так была она хороша. Действительно, на неё заглядывались и парни. Я сильно ревновал, но видя, что Неля ведёт себя достойно, никаких сцен ревности не высказывал. И, наконец, маленькая шутка. Один мой друг, который был старше меня и которого уже нет в живых, говорил, что жену нужно любить, но чуть-чуть недолюбливать. Что этим он хотел сказать? Наверно, действительно, так жить легче, можно даже сквозь пальцы смотреть на некоторые шалости супруги… Я думаю, что ничего плохого он не вкладывал в это изречение, может быть где-нибудь его и прочитал.

С Нэлей у нас постепенно развивалась большая дружба. Володя и Семён Мейеровичи, в доме которых она проживала, всегда были рады моему приходу, так же, как и их родители. В этот дом на улице Дзержинского часто приходили девчонки с нашего курса, да и парни-старшекурсники тянулись к Нэле, порой собиралась приличная (во всех смыслах) компания, было весело, шумно и вообще хорошо.

Мы с Нэлей часто ходили на концерты в филармонию, слушали фортепианную музыку, возвращались к ней домой по тёмному ночному Иркутску, обсуждали прослушанную музыку, долго стояли перед дверью особнячка, где она жила, и утром встречались в институте. Честно говоря, я от неё буквально потерял голову. Все другие мальчишки как-то отошли в сторону, и ни с кем из мальчиков, кроме меня, она не проводила свободная время.

В летние каникулы мы ездили в Красноярск примерно на месяц, отдыхали, ходили в гости. Красноярск для меня не чужой город. В нем моя мама закончила среднюю школу, после школы поступила в Иркутский госуниверститет на медицинский факультет. Она мне рассказывала о городе, и я его уже как-то представлял. Что я помню о тех приездах в Красноярск в начале 1950-х? Он был в те годы гораздо меньше Иркутска. Красноярск расположен по обе стороны Енисея. Центр города и большинство культурных учреждений находился на левом берегу реки. На правом берегу были новостройки – жилые дома, магазины, там же расположена Краевая больница (одно время ею руководил выпускник Иркутского мединститута Иосиф Берзон, он был старше меня на 5 лет, но я его хорошо помню).

Неля со своей мамой Сарой Николаевной и семьёй маминой сестры Беллой Николаевной, мужем Самуилом Михайловичем, их детьми – Рахилей и Николаем – жили почти в центре города на берегу Енисея. Прямо за домом Беллы был спуск к реке. Спуск был заросший травой, на нём были кучи мусора и всякого хлама. Но к берегу реки можно было пройти. На берегу был песок, можно было загорать и купаться.