Читаем Девяносто… полностью

«Зимой 1943 года мама заболела крупозной пневмонией. Она лежала дома практически без помощи, с температурой под 40, иногда в бреду, а я, пятилетний, плакал и просил её не умирать. На второй день пришли двое солдат с носилками и одеялами (был сильный мороз) и сказали, что начальник госпиталя приказал доставить маму. Её унесли, а я остался один, и меня забрала мамина подруга, жившая вблизи нас. Начальник военного госпиталя Моисей Яковлевич Явербаум был добрым и обаятельным. Мы были знакомы семьями, и они с женой предлагали забрать меня в свою семь до нашего возвращения в Москву, считая, что так будет легче маме и сытнее мне. У них было двое детей, и они искренне готовы были взять меня третьим (у моих родителей был один сын – это я, а второй ребенок, вероятно, была соседская девочка – Тамара Белорусова – П.М.) Надо отдать себе отчет в том, что М.Я. Явербаум в качестве должностного лица приказал положить в военный госпиталь человека гражданского, не имеющего на это никакого права. Эра антибиотиков в то время ещё не наступила, пневмонию лечили сульфидином, который шел на вес золота. И, наконец, в госпитале не было женских палат. Было приказано положить маму в маленькую одноместную палату, смежную с 10-местной офицерской, куда обычно выносили агонирующих. Её начали лечить сульфидином, который был строго учетным и потому его было необходимо на кого-то списывать. Не подлежало сомнению, что в случае доноса начальник госпиталя по законам военного времени шел под трибунал…».

В 2016-м благодаря этой статье невестка Оксана нашла Владимира Кремера через интернет, он теперь живет в Германии. Они списались и, когда Владимир был в Москве в 2017-м, мы встретились с ним и его женой Ольгой. Владимир и Ольга тоже врачи. Мы был знакомы с ним, когда мне было 11, а ему 5–6 (я, конечно, это плохо помню)! И вот такая невероятная встреча произошла у нас через 74 года. При встрече Владимир рассказал, что его мать всегда вспомнила, как мой отец спас ей жизнь, как, оказывается, помог вернуться в Москву из эвакуации, когда у нее не хватало денег на билет – отправил сопровождать раненного солдата, оформив командировку, а на билет сыну ей хватило денег.

После окончания войны отец с большим рвением стал заниматься организацией Областного дерматологического диспансера, который он создал и был его бессменным руководителем до выхода на пенсию. В 1954 году он защитил кандидатскую диссертацию, обобщив свою работу «Сифилис в Иркутской области и борьба с ним». В 1964 году его наградили знаком «Отличник здравоохранения». В 1969 году папе присвоили звание «Заслуженный врач РСФСР».

В предвоенные годы он совмещал работу организатора здравоохранения с преподаванием на кафедре кожных и венерических болезней. Учитывая его заслуги в организации борьбы с этими заболеваниями, его имя занесли в книгу Почета Иркутского областного отдела здравоохранения. Отец был награжден орденом «Знак почета» и медалями за победу в Великой Отечественной войне и за победу над Японией.

У папы был обширный круг друзей в Иркутске – Константин Седых (автор известного романа «Даурия»), Георгий Марков (впоследствии был Секретарем союза писателей СССР), Борис Костюковский (писатель, драматург, автор книг «Сибиряки», «Снова весна»2 и др.), Агния Кузнецова, поэт Анатолий Ольхон, редактор газеты «Восточно-Сибирская правда» Семен Моисеевич Бройдо, корреспонденты этой газеты А.Богашов, М.Давидсон, Э.Шмулевский, М.Калихман, С.Апарцин, директор Иркутского драматического театра О.Волин.

Умер папа в 1976-м. Его смерть была мгновенной, в этот день я его посетил, он был в отличном настроении, после моего ухода пришла к нему мама, и он вдруг у неё на глазах скончался.