Читаем Девчонки и слезы полностью

Я направляюсь к нему в комнату. Говорю, что мне хочется посмотреть, как он живет. Здесь все выглядит совершенно потрясно, ни капельки не похоже на обиталище недоразвитого школьника – никакого беспорядка: разбросанных носков, липких кружек и засохших объедков. Комната у Рассела суперстильная – на окнах кремовые жалюзи, пол застлан темно-коричневым ковром, на стене висят гитара и плакат с певцом соул. Фантастический письменный стол со скошенной как у парты поверхностью, высокий белый табурет с лампой над ним, краски, пастели, цветные карандаши, стопка блокнотов и альбомов для рисования. Я замечаю наброски очаровательного мультяшного слоненка. Он смахивает на моего слоника Элли, которого я рисую на всех школьных тетрадях и изображаю в конце писем рядом с именем.

– Это слоник Элли.

– Не Элли, а просто слоник, – говорит Рассел.

К верхнему наброску клипсой прикреплен розовый листок, на котором что-то написано. Я к нему приглядываюсь, хотя Рассел пытается меня оттащить, приподнимает волосы и настойчиво целует в шею. Это объявление о конкурсе детского рисунка, в котором также могут участвовать и подростки. Участникам надо придумать мультипликационный персонаж. На основе работ победителя будет снят всамделишный мультик и, возможно, его покажут по телевизору. Среди членов жюри – Никола Шарп! Она мой самый любимый детский иллюстратор – обожаю ее книжки про прикольных фей.

– Вот здорово! Рассел, а почему ты мне ничего не сказал про конкурс? Я тоже хочу поучаствовать.

– Ты опоздала, Элли. Все сроки давно истекли. Я уже послал свой рисунок.

– И кого ты нарисовал?

– Ну, ясно, кого… – бурчит Рассел и указывает пальцем на слонят.

– Но ведь это я придумала! – меня захлестывает возмущение.

– Ничего подобного. У слоника Элли уши гораздо больше, хобот не такой морщинистый и совсем другое выражение.

– А вот и нет. Когда слоник Элли счастлив, он тоже отставляет ногу и высоко задирает хобот, – я тычу пальцем в рисунок Рассела.

– Все счастливые слоны одинаковые, – Рассел легонько щелкает меня по носу. – Не дуйся, Элли. У тебя нет авторского права на всех мультяшных слоников.

Он пытается меня поцеловать, и я ему отвечаю, но без прежнего пыла. Он украл у меня слоника Элли. Моего слоника. Я чувствую себя малышом, у которого отняли любимую плюшевую игрушку. Понимаю, что веду себя по-детски, но мне обидно до слез. И до чего низко с его стороны – ни словом не заикнуться про конкурс. Мы ведь могли бы вместе к нему готовиться. Но теперь это уже не важно. Подам работу самостоятельно. А Рассела даже спрашивать не буду. Вообще ничего ему не скажу.

Рассел пытается уложить меня рядом с собой на темно-коричневую кровать, но у меня пропало все настроение. Настает его очередь дуться. Но когда я начинаю рассматривать книги на полках, он оживляется. У Рассела полно альбомов по искусству, зачитанные издания «Гарри Поттера» и Филиппа Пулмана, полное собрание Терри Пратчетта, «Властелин колец», несколько романов Стивена Кинга, несколько – Ирвина Уэлша и Уилла Селфа и замусоленные выпуски про паровозик Томас. Одним глазком я заглядываю в шкаф и нахожу там несколько потертых плюшевых медведей и армию игрушечных солдатиков в отделении для свитеров.

Когда с работы возвращается Синтия, у нас весь ковер заставлен солдатиками и война в самом разгаре. Вид у Синтии потрясающий – рыжие волосы, изящный кремовый костюм, куча золотых украшений. Очень эффектная женщина, хотя и не первой молодости. Синтия лезет из кожи вон, стараясь нам угодить, – угощает настоящим кофе и американскими шоколадными кексами, задает всякие вопросы для поддержания разговора. Я изображаю саму вежливость, но Рассел не слишком себя утруждает и в ответ только что-то бурчит.

Неужели я была такой же врединой, когда Анна только-только переехала к нам и стала жить вместе с папой? Возможно, еще хуже. Должно быть, Анне жизнь в ту пору казалась сущим адом, тем более что она была всего лишь студенткой. Надо почаще ей помогать. Она много работает и постоянно придумывает новые фасоны свитеров, а папа – типичный ретроград, он, как всякий мужчина, только ворчит, бранится и порой бывает несноснее Цыпы.

В общем, я болтаю с Синтией и помогаю ей готовить ужин. Рассел недоволен – ему хочется поиграть на компьютере, и я обязана составить ему компанию. Он хочет показать, как работают графические программы. Его постоянно тянет чему-то меня учить. Если он такой всезнайка, зачем украл слоника Элли?

Нет, так думать низко. Все это пустяки. Главное, я люблю Рассела, а он любит меня. Когда Рассел зовет меня в третий раз, приходится подчиниться. Я приподнимаю бровь и гляжу на Синтию.

– Пойду погляжу, как он там, – говорю я Синтии извиняющимся тоном.

– Понимаю, – криво улыбается она. – Стоит им щелкнуть пальцем, как мы подскакиваем, как последние дурочки.