Читаем Девадаси. Верность любви полностью

Между тем, стоило Амрите закрыть глаза, как она мысленно начинала… танцевать. Молодая женщина удивлялась тому, что способна думать и мечтать об этом даже здесь — грезить о той свободе души, сердца и тела, какую она могла обрести только в танце.

Амрита тайком наблюдала за англичанами, и, хотя она не понимала, о чем они говорят, очень скоро эти люди перестали казаться ей на одно лицо. Одни были моложе, другие старше, иные выглядели отчаявшимися, утратившими волю, другие еще могли сопротивляться судьбе. Кое-кто казался озлобленным, нелюдимым, угрюмым, тогда как некоторые изо всех сил старались поддержать в товарищах угасающий дух.

Однажды Амрита заметила, что молоденький солдат, который всегда садился на одно и то же место, у края навеса, не появляется вот уже несколько дней. Молодая женщина попросила Сандхию узнать, в чем дело. Та поворчала, но все-таки, будто невзначай, перебросилась с англичанами парой фраз.

— Он лежит в бараке и не встает, — хмуро произнесла она, вернувшись в кухню. — Я давно заметила: белым людям надо больше пищи, чем нам. Не знаю почему, но они не могут жить без мяса. Даже женщины, а мужчины — тем более.

Амрита посмотрела наверх. Там, почти под потолком, на одной из грубо сколоченных полок Робсон припрятал кое-какие продукты: баранье сало, копченое мясо, сушеную рыбу и специи.

Сейчас они с Сандхией были одни, и у молодой женщины созрела дерзкая мысль.

— И думать не смей, — сказала Сандхия, проследив за ее взглядом. — Он съест тебя, если заметит!

— Я возьму совсем немного.

Амрита быстро приготовила вкусную похлебку — как раз столько, чтобы досыта накормить одного человека, накрыла котелок тряпкой, тщательно подобрала волосы и надвинула косынку на лоб.

— Когда я жила в деревне, мои соседи рассказывали, будто тех, кто сопротивляется их порядкам, англичане привязывают к пушкам — людей разрывает на куски. Не думаешь, что солдаты точно так же раздерут тебя на части, если ты появишься в их бараке? — бросила Сандхия ей в спину.

Амрита ничего не ответила и вышла из кухни.

По неприветливому серому небу неслись гонимые непогодой облака. От унылого завывания ветра щемило сердце. Земля представляла собой сплошное глинистое месиво, ноги увязали по щиколотку. Амрита быстро прошла по двору, разбрызгивая грязь, и в нерешительности остановилась перед входом в барак. Внезапно от зловещего предчувствия у молодой женщины перехватило дыхание и ей показалось, что она пытается открыть дверь во что-то неведомое и мрачное.

Амрита упрямо тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, собралась с силами и вошла внутрь.

Она едва не задохнулась от запаха сырости, гнили, давно немытых тел. Одежда большинства пленных превратилась в жалкое рубище, обувь развалилась.

Изумленные ее приходом англичане замерли, молча следя за индианкой, пока та путешествовала по бараку в поисках юного солдата. Потом кое-кто вскочил с места — запах принесенного Амритой кушанья раздразнил солдат куда сильнее, чем вид нежного лица и огромных черных глаз.

Молодая женщина успела отыскать юношу и склонилась над ним. Она не понимала, что говорили англичане, но когда кто-то вознамерился то ли помешать ей, то ли отобрать еду, высокий мужчина, по-видимому офицер, загородил индианку собой и что-то веско и угрожающе произнес. Он напомнил Амрите англичанина, с которым убежала Тара: от него исходило ощущение надежности и уверенности в себе.

Стараясь не обращать внимания на то, что творилось вокруг, молодая женщина опустилась на колени возле лежащего на полу юноши и поставила рядом котелок.

Солдат открыл глаза. У него был затуманенный взор умирающего, и Амрита испугалась, подумав, что пришла слишком поздно. К счастью, она ошиблась, и ей удалось накормить его. Пока она возилась с юношей, в бараке стояла мертвая тишина.

Закончив, Амрита поднялась и, держа в руках пустую посуду, обвела взглядом обитателей барака.

Высокий офицер что-то сказал — у него были добрые, понимающие глаза, — а потом проводил гостью к выходу. Когда какой-то мужчина попытался дотронуться до Амриты, он ударил его по руке.

Очутившись на свежем воздухе, молодая женщина почувствовала страшную слабость. Только сейчас Амрита поняла, в каком напряжении пребывала все эти минуты. Ей повезло — все было не так страшно, как казалось раньше: в бараке жили люди, а не тигры, шакалы или гиены.

Никто из них не был ни насильником, ни убийцей. Им несладко жилось на родине, и они отправились в Индию в надежде стать хозяевами своей судьбы. Они не знали правды ни о климате страны, ни об условиях, в которых придется воевать: вербовщики уверяли, что Индия сказочно богата, и обещали солдатам золотые горы. Многие оставили в Англии семьи, не подозревая о том, что расстанутся с жизнью за многие мили от родных берегов, во враждебном краю, и никогда не увидят ни жен, ни детей.

Когда Амрита вернулась на кухню, Сандхия смотрела на нее во все глаза.

— Завтра, если получится, я пойду туда снова, — сказала молодая женщина.

— Если Робсон узнает, что ты воруешь продукты, он тебя убьет, — заметила Сандхия.