Читаем Девадаси. Верность любви полностью

— Существует несколько мест, где постоянно совершаются погребальные ритуалы. На самом деле их не так уж много.

Они решили разделиться. Тара и Камал пошли в одну сторону, Киран и двое его слуг — в другую. Джеральд Кемпион отправился на поиски один.

Он шел под шатрами плотно переплетенных ветвей, гигантских лиан и других ползучих растений, защищавших свежий, росистый покров земли от жгучих лучей солнца. Перескакивая с ветки на ветку, весело гомонили птицы, над головой носились волшебно красивые мотыльки с переливчато-радужными крылышками.

Сердце Джеральда сжималось от ощущения беды. Казалось, кто-то черный, зловещий идет следом за ним, а земля под его ногами вот-вот разверзнется. Любовь затмила все остальные чувства, он забыл, что живет в чужой, погрязшей в войнах стране, что индусы — люди другой религии, другого мира, фанатично оберегаемого от вторжения пришельцев.

Если Джая погибла… Джеральд знал, что никогда не смирится с этой страшной утратой, никогда не сумеет унять сердечную боль. Знал, что не сможет жить в Индии и не решится вернуться в Англию. Что ему останется только умереть…

Шум реки смешивался с шумом деревьев над головой, отчего у Джаи было такое чувство, будто она находится в центре невидимого бурного потока. Она любила Ганг, эту величавую священную реку с бледно-розовым ковром лотосов, чьи плавучие чашки, казалось, были сделаны из тончайшего фарфора.

Совсем скоро ее прах будет развеян среди этой красоты: мучители не лишали Джаю вечного упокоения, они всего лишь хотели вернуть Махендре Питимбару его заблудшую жену.

Ослушницу подкараулили на улице, когда она шла к Таре. Двое мужчин схватили ее с обеих сторон и увлекли за собой. Молодая женщина была так ошеломлена и испугана, что не решилась кричать и позвать на помощь. Да и кто бы стал ей помогать, если бы узнал о том, что она совершила?!

Еще вчера Джая без страха смотрела в будущее, в лицо своей судьбе. А сегодня ее утащили в прошлое. Во тьму.

Ее связали, надвинули на глаза покрывало, заткнули рот, после чего усадили в повозку. Когда путешествие закончилось, Джая увидела себя среди каких-то развалин. Ее окружали родственники покойного мужа, еще какие-то незнакомые люди, мужчины с суровыми, замкнутыми лицами. Они сорвали с Джаи одежду, обрезали волосы. На несчастную обрушились удары бамбуковых палок. Она отчаянно кричала, и ее крик зловещим эхом разносился по пустынной местности.

Мужчины молчали. Один из них поджег прут и горящим концом стал чертить на теле Джаи какие-то знаки. Они сожгли ее яркое сари, сняли с нее украшения и надели на женщину белые вдовьи одежды. Джая поняла, что ее ждет смерть. Счастье, что выпало на ее долю, оказалось призрачным и недолгим. Ослепленная любовью, она забыла о том, что в этом мире за все приходится платить.

Она провела ночь связанная, среди развалин, на голой земле, а утром палачи приволокли свою жертву на берег Ганга и принялись сооружать погребальный костер.

Джая не испытывала почти никаких чувств, все затопил леденящий холод — он шел из груди и растекался по телу. Мужчины положили одеревеневшее, безвольное тело молодой женщины на соломенное ложе. Она лежала, глядя на пронзительно-голубые кусочки неба, проглядывающие сквозь густое переплетение ветвей, и чувствовала, что по лицу ее струятся слезы. Как мимолетно счастье, как коротка жизнь!

Один из брахманов взял пучок джутовой соломы, поджег и протянул к ложу. Другие мужчины начали громко читать молитвы. Яркое пламя поползло по сухой, как бумага, соломе, оставляя за собой угольно-черный след.

Джая изогнулась, пытаясь освободиться, но руки и ноги были крепко связаны. Сари вспыхнуло, запахло паленым. Огонь лизнул тело. У женщины вырвался ужасный, нечеловеческий вопль.

Когда Джеральд услышал ее крики, ему почудилось, что сердце вот-вот вырвется из груди. Он бежал так быстро, как мог, спотыкался о корни, падал, вставал и мчался дальше. Его трясло, глаза лихорадочно блестели. Губы шевелились в беззвучной молитве.

Гнев души отозвался острой физической болью, волной поднялся к горлу, опалил и обжег, словно живое, настоящее пламя. Пламя костра, в котором горела Джая.

Человека, попавшегося ему навстречу, англичанин зарубил на ходу и тут же снес голову еще одному. Остальные бросились врассыпную.

Обжигая руки, Джеральд выхватил Джаю из огня. Его одежда загорелась, но он, казалось, не замечал этого. К счастью, рядом была вода, много воды; он упал на колени и погрузил тело жены в священный Ганг.

Он заплакал, услышав слабое биение ее обессилевшего сердца, зарыдал в голос, когда она открыла бездонные глаза и прошептала:

— Я люблю тебя, Джерри. Как жаль, что это продолжалось недолго. — И потеряла сознание.

В тот день жители Калькутты могли видеть человека, который мчался по улицам, держа на руках безвольное женское тело. Он был перепачкан кровью и сажей, его лицо было совершенно белым, а в глазах пылало безумие. Прохожие испуганно отскакивали в сторону.