— Своих посевов у нас давно нет, скотины тоже — все, что можно, забрали за долги. Твои сестры замужем; некоторые вышли за односельчан, других просватали в соседние деревни. У нас уже девять внуков! Сыновья пока живут с нами. Ромеш помогает кузнецу, Васу нанялся к соседу — работает в поле. Мы с Раму пытаемся делать циновки и продавать, но это не приносит большого дохода. Да что там, главное — не умереть с голоду! — рассказывала Гита.

Амрита вынула большой кошелек, в котором была тысяча рупий, и протянула родителям.

— Откуда… это? — в изумлении прошептал Раму.

— Мне дали в храме. В благодарность за то, что я хорошо служу богу, — ответила девушка.

— А о себе ты подумала? Разве тебе ничего не нужно? — Гита внимательно посмотрела на дочь.

— У меня все есть.

— Ты не жалеешь о том, что мы отдали тебя в храм? — помолчав, спросила мать.

— О нет! Я счастлива, что вы посвятили меня богу.

Увидев, как живут родители и их односельчане, Амрита окончательно уверилась в том, что ей выпала завидная судьба.

Девушка не собиралась посвящать отца и мать в подробности своей жизни, но Гиту было трудно обмануть.

— Ты ждешь ребенка?

Дочь смутилась и кивнула.

— Ты вышла замуж? — спросила мать, видя на ней тали.

— Я девадаси, супруга Шивы. У меня нет и не может быть другого мужа.

Амрита боялась, что мать спросит о том, кто же тогда отец малыша. Она не знала, как сказать родителям правду. В деревне строгие порядки; едва ли Раму и Гита поймут, как можно делить ложе любви с самыми разными мужчинами!

Однако родители не стали ее расспрашивать. Главное, их дочь была жива-здорова и довольна своей участью.

Амрита успокоилась. Теперь она понимала, почему Раму и Гита ни разу ее не навестили. У них попросту не было денег на дорогу.

Девушка хотела помочь матери в работе по дому, но Гита с негодованием отвергла ее попытки.

— Не порти руки! Твое дело — танцы. Ты рождена для другой, лучшей жизни.

Амрите очень хотелось научиться вести домашнее хозяйство, готовить еду — как будто это могло что-то изменить в ее судьбе.

В храме служило множество поваров и их помощников, и никто не смел прикасаться к горшкам, в которых они варили пищу. Там были работники, убиравшие храм и помещения, в которых жили девадаси, а также те, кто стирал одежду, изготавливал украшения, плел цветочные гирлянды.

Амриту научили следить за своей внешностью, наносить грим, делать прически, правильно выбирать драгоценности и наряды. Она была «женой бога», а не обыкновенного мужчины, для которого нужно стряпать и шить, наводить порядок в доме. Амрита понимала, что многие девушки сочли бы ее счастливицей, и все-таки иногда ей становилось не по себе.

Тара была права, когда говорила: «Когда ты здесь, кажется, что свобода — там, и наоборот».

На следующий день все соседи под каким-нибудь предлогом побывали в хижине Раму и Гиты. Их посетили даже староста и жрец.

— Появление девадаси в нашей деревне — счастливый знак! — заявил последний. — Быть может, на нас снизойдет милость великого Шивы!

— Я помолюсь за вас в храме, — улыбнулась Амрита.

Родители были счастливы. Вся деревня восхищалась красотой, приветливостью, грацией и нежностью их дочери! Сестры Амриты тоже пришли посмотреть на самую младшую, которой выпала такая удивительная судьба, и девушка заново познакомилась с ними.

Раму улыбался.

— Все-таки старый плут Бхадра был прав: седьмая дочь родилась под счастливой звездой!

— Помнится, я сильно переживала, когда произвела на свет седьмую девочку, — сказала Гита. — Теперь понимаю, что именно ты — истинный дар богов!

— А я хочу родить девочку, — призналась матери Амрита.

— Ты желаешь, чтобы дочь повторила твою судьбу?

— Не знаю, — задумчиво произнесла девушка.

Для того чтобы стать девадаси, Амрите пришлось покинуть родной дом и вырасти без материнской любви. Ее ребенок будет жить по-другому. Она окружит его заботой и лаской, постарается сделать так, чтобы он ощущал себя в окружающем мире, словно рыба в воде, чтобы верил в присутствие высших сил и защиту Шивы.

Глава VIII

Предательство

По углам Форт-Уильяма были расположены четыре бастиона с сорока пушками. В центре крепости находился большой плац-парад и административные здания, вдоль крепостных стен тянулись бараки с темными и сырыми, похожими на камеры комнатами, в которых обитали служившие в гарнизоне военные, по большей части солдаты и младшие офицеры.

За год жизни в форте Тара хорошо освоилась с его порядками и довольно сносно стала понимать английский. К изучению языка ее побудили замечания, которые отпускали солдаты и которыми обменивались английские дамы. В Форт-Уильяме было довольно много женщин: жены офицеров, их служанки, проститутки. Тара была единственной индианкой и возбуждала всеобщее любопытство.