Поскольку Урсула не вышла из комнаты и отказалась с ним объясниться, изумленному Анри пришлось положиться на честь и порядочность Майкла.

Чуть позже Урсула Друо и Майкл Гордон побывали у Франсуа. Майкл без труда выяснил, где он живет, и они пришли к нему пешком, без слуг, точно бедные путники.

Жизнь офицеров и английской, и французской армий, как правило, была очень скромна и проста, потому Майкл ненавидел тех, кто стремился жить подобно индийским вельможам. Дом Франсуа Друо впечатлял и своими размерами, и обстановкой. Между тем Майкл Гордон, побывавший в самом сердце Индии, знал, как нелегка жизнь народа, населявшего страну, раздираемую колонизаторами в клочья, как ветхую ткань. Он видел, как голодают дети и как солдаты обеих армий, пользующиеся своим превосходством, обирают, унижают и презирают тех, кому по праву принадлежала эта земля.

Франсуа Друо вышел к ним, и его глаза стали круглыми, как плошки.

— Урсула?!

— Да, это я. Как видишь, я вернулась, хотя ты, наверное, уже считал меня мертвой. Но моя мать погибла, и в этом я обвиняю тебя! — резко ответила она, а затем позволила говорить Майклу, который крепко держал ее за руку.

Его французский был плох, зато чувства вполне ясны и понятны.

— Значит, ты успела спутаться с английским офицером! Так ты вдобавок еще и шлюха? — произнес Франсуа, обращаясь к Урсуле. — Если бы я знал это раньше, ни за что не взял бы тебя с собой!

Майкл, легко догадавшийся о смысле сказанного по лицу Франсуа, тут же отвесил ему пощечину.

— Если хотите удовлетворения, сэр, прошу следовать за мной! А если нет — вы подаете документы на развод, причем немедленно! И отсылаете их в Париж! Иначе мы пишем жалобу губернатору, подкрепленную свидетельствами заинтересованных лиц, с просьбой лишить вас поста в компании и выдворить из города. И еще вы будете вынуждены назначить своей супруге достойное содержание и выплачивать его до тех пор, пока не получите развод!

Франсуа Друо немедленно сложил оружие. Через несколько минут Майкл и Урсула вышли на улицу.

— Дорогая, мое увольнение продлится ровно сутки. Может быть, пойдем в гостиницу? Закажем обед и останемся у меня до завтрашнего утра, — смущенно произнес Майкл.

— Я согласна, — прошептала Урсула.

Они под руку спустились с крыльца и пошли по сверкающей белой дороге.

Почему считается, будто счастье надо завоевывать, что оно не бывает внезапным и легким? В душе Урсулы царило если не счастье, то покой, глубокое трепетное предчувствие грядущей радости и блаженства.

Глава IX

1755 год, Калькутта, Индия

Аджит почти не говорил об осаде крепости. Сказал только, что крепость пала, но радже Бхарату и его людям удалось бежать. Он же, сославшись на обстоятельства, попросил свободы, и раджа отпустил его, щедро наградив за многолетнюю службу.

Аджит еще не решил, что делать дальше, и искренне наслаждался обществом дочери, внучки, Анри и Кайлаш, к которой испытывал глубокую благодарность и граничащее с изумлением уважение. Тулси много времени проводила с отцом, рассказывала о себе, расспрашивала о матери. Повествуя о недолгих днях жизни с Арундхати, Аджит не мог сдержать слез.

Мудрые люди говорят, что человеческая жизнь подобна жизни росы на траве, и все же память о человеке живет, пока живы те, кто видел, знал и любил его. Кто хранит верность любви.

Однажды Анри сказал:

— Аджит, я прошу прощения за то, что до сих пор не попросил у вас руки вашей дочери. Я бы хотел жениться на Тулси, и для начала — согласно вашим обычаям.

Аджит впервые смутился.

— Я не желаю для своей дочери другого мужа, Анри! Но как вдова не может выйти замуж во второй раз, так иностранцы не имеют права участвовать в нашей жизни, потому что находятся за пределами каст. Чтобы найти жреца, который согласится вас поженить, нам придется пойти на обман!

— Пусть так. Я желаю сделать это ради Тулси. Я хочу, чтобы любимая мною женщина знала, что она больше не вдова, а моя жена. Прошу вас, Аджит!

Тот с сомнением покачал головой и ничего не ответил.

Вечером, усаживаясь на ковре в большой комнате, где Рамчанд некогда принимал гостей, Анри, Тулси, Аджит, Кайлаш, Аравинда и Кири обсуждали свое будущее. Анри настоял на том, чтобы женщины участвовали в беседе наравне с мужчинами.

Аджит старался скрыть удивление. Женщины, которых он видел перед собой — и среди них его дочь, — опровергали представления индийца о женской сущности. Да, они шли за мужчиной и подчинялись ему, но при этом без смущения и опаски высказывали свои собственные суждения.

Для того чтобы Анри мог сесть на корабль, ему нужно было купить документы и разрешение на выезд. Услышав об этом, Кайлаш молча принесла деньги, шкатулку с драгоценностями и положила все это на ковер. А Тулси с готовностью подтвердила свое желание уехать вместе с Анри. Кайлаш попыталась убедить ее, что Амалу лучше оставить в Индии, но молодая женщина возразила:

— Как жена должна следовать за мужем, так ребенок должен быть рядом со своей матерью.

Кайлаш ничего не сказала, но сникла. Она боялась вновь остаться одна.

А Кири заявила подруге: