Читаем Девадаси. Верность любви полностью

Она отличалась от местных женщин, каких Урсула привыкла видеть на улице. В ней была незащищенность, но чувствовалась и независимость, некий внутренний стержень.

— Ваш муж знает, что вы сюда пришли? — Урсула кивнула на ребенка и улыбнулась так, словно заранее знала ответ.

Девушка на мгновение сжала губы, потом ответила:

— Мы в разлуке. К несчастью, сейчас я не знаю, где он.

— Это был англичанин?

— Француз.

Глаза Урсулы загорелись. Ей нестерпимо захотелось унизить девушку, указать на ее положение, поставить на место. Жила в военном лагере! С мужчиной! Французом! Быть может, не с одним! И вот результат — незаконнорожденный ребенок! Ее наверняка выгнали из дому. А за компанию и вторую — за неуживчивый характер и дерзость.

— Вот как? — с иронией произнесла она. — Кто он такой?

— Он служил переводчиком.

— Вы познакомились в лагере?

— Не совсем так… — Девушка начала волноваться, а ее спутница, не понимающая, о чем идет речь, буквально подпрыгивала на месте и пронзала Урсулу неприязненными взглядами.

Франсуа рассмеялся.

— Ты не успокоишься, пока не узнаешь ее биографию! Да, эта девушка родила ребенка от иностранного солдата — обычное дело во время войны! А ее сестра была уличной танцовщицей — это не позор для индийской женщины. Они живут в бедной хижине на окраине города, их некому защитить, вот они и решили попробовать изменить свою жизнь и поправить положение. Здесь у них будут стол и кров, они смогут чувствовать себя в безопасности.

— Как их зовут?

— Одну — Тулси, вторую — Кири, — сообщил Франсуа и добавил: — Я их уже расспрашивал.

— Вот эту, — Урсула показала на Кири, — не возьму!

Услышав ее ответ, Тулси учтиво поклонилась и с достоинством промолвила:

— Простите, мадам. В таком случае мы уходим. Мы привыкли быть вместе.

Она повернулась и направилась к выходу, бережно прижимая к груди спящего малыша. Лицо Франсуа исказилось от злобы, но, к удивлению Урсулы, он обратил свой гнев не на индианок, а на нее.

— Ты хуже ребенка! Мне надоели твои капризы! Вы с матерью целыми днями ноете, что у вас нет ни одной служанки, но когда приходят две вполне подходящие девушки, ты их не берешь!

— Я не хотела брать эту… уличную танцовщицу, — пролепетала ошеломленная Урсула. — Она смотрела на меня так, будто это я нанимаюсь к ней на работу! Разглядывала с ног до головы и при этом делала презрительное лицо!

— Не все ли равно, как она смотрит, лишь бы хорошо убирала в доме. Или ты хочешь делать это сама?! — вскричал Франсуа. В его взгляде было что-то хищное и неукротимое.

Урсула еще не видела мужа таким злым и всерьез испугалась. Они с матерью были столь беспомощны и зависимы от него в этой чужой стране! Ни родных, ни денег, ни связей…

— Вернитесь! — властно произнес Франсуа, обращаясь к Тулси и Кири.

Тулси повернулась и пристально посмотрела на него. После родов ее лицо стало тоньше, в нем появилась некая одухотворенность, а в глазах — таинственная, волнующая, полная мудрости глубина. Сари мягко облегало стройное тело, две толстые косы спускались ниже талии.

Кири тоже обернулась. Ее глаза метали молнии, а губы беззвучно шевелились.

— Не надо, господин, — тихо сказала Тулси и покачала головой.

— Нет-нет, вы приняты. Обе. — Урсула быстро вытерла слезы и гордо выпрямилась. Потом бросилась наверх, в спальню, и там упала на кровать. Напряжение схлынуло, как волны прибоя, и она безудержно, горько разрыдалась.

Вошел Франсуа и притворил за собой дверь. Урсула по-прежнему лежала, уткнувшись лицом в подушку. Слезы немного облегчили душу молодой женщины, но на сердце лежала свинцовая тяжесть.

— Я просто хотел тебе помочь, — как ни в чем не бывало сказал Франсуа. — Теперь у тебя есть служанка.

В этот миг Урсула обратила к нему свое бледное, словно вырезанное из белой бумаги лицо и с нескрываемым презрением прошептала:

— Это ты погубил Анри де Лаваля!

— Что? Какого еще Анри? — В голосе Франсуа звучало искреннее недоумение.

— Ты никогда не слышал этого имени?

— Нет.

Тогда она села на постели и твердо произнесла:

— Тебе не кажется, что твой отец — нечестный человек?

Франсуа помрачнел. Урсуле почудилось, будто на его лицо наползла тень, а в темно-карих глазах загорелся красноватый огонь, сделав их похожими на два раскаленных угля. Он отрывисто проговорил:

— Я это знаю. Потому и решил уехать. Я хочу встать на ноги и ни от кого не зависеть. Моя мать умерла, когда мне исполнилось десять лет, и с тех пор… — Он нервно сглотнул. — Отец по-своему заботился обо мне, я ни в чем не нуждался, но… Эти вечные переезды, какие-то темные дела, подозрительные компаньоны, женщины… Он всегда говорил: «Держись на волне и плыви вперед!» То, что сверху может быть грязная пена, не имело значения. Кстати, ты не думаешь, что у моего отца была интрижка с твоей матерью?

Урсула, вздрогнув, быстро ответила:

— Нет, вряд ли… — Потом сказала: — Почему ты решил уехать, понятно. А вот зачем женился на мне?

Какое-то время лицо Франсуа оставалось застывшим, потом он неожиданно расслабился и произнес:

— Потому что полюбил.

— Ты и теперь меня любишь? — спросила она, остро глянув из-под ресниц.