Потом они поняли, что впереди целая ночь, много ночей, вся жизнь, и уже не спешили. Сняли с себя остальную одежду и продолжили наслаждаться друг другом. И Анри, и Тулси всегда окружало множество мелочных предрассудков, нелепых и непонятных табу. Но сейчас для них не существовало запретов; потаенные желания и мысли выплескивались наружу и превращались в безумные ласки, в волшебную страсть.

Поразительная чувственность, сказочная близость — такое познаешь только раз в жизни!

Анри уснул, крепко обняв Тулси, прижав ее голову к своей груди. Их ноги и руки переплелись, как лианы, а тела будто стали единым целым. Рамчанд никогда не оставался на всю ночь — таков был обычай, говорящий о том, что разъединение мужского и женского неизбежно так же, как необходимо слияние. Мужчина должен и может беречь женщину, но никогда не поставит ее на первое место. Существует долг земледельца, который обязан вспахать землю, чтобы заронить в нее семя и чтобы жизнь продолжалась вечно, но есть великие, непонятные женам дела, оставляющие их за невидимой гранью, превращающие в тень мужчины. Даже имена индийских богинь звучат эхом имен богов: Индрани — супруга Индры, Брахмани — жена Брахмы.

Тулси надеялась, что доставила Анри такую же радость, какую он принес ей — радость почувствовать себя единственной. И когда он открыл глаза, в них была такая горячая, безудержная любовь, какая способна придать существованию человека настоящий, глубокий, истинный смысл.

— Я люблю тебя, Тулси! Я счастлив. А ты?

Она задумчиво произнесла:

— Я не знаю, Анри. Только чувствую: если ты исчезнешь из моей жизни, для меня это будет страшнее, чем сгореть на том ужасном костре!

— О нет, нет, никогда!

И было неспешное, но глубокое погружение в страсть, а после — сладкая истома. Они были открыты друг другу, своим желаниям, взаимной любви. Анри впервые постиг, что значит, когда тебя по-настоящему желает женщина. Тулси поняла, как много может дать искренняя, безрассудная любовь к мужчине.

До рассвета оставалось немного времени, и Тулси спросила:

— Для тебя не важно, что я принадлежала другому?

Анри улыбнулся и погладил ее волосы.

— Главное, что отныне ты принадлежишь мне. Ты так много дала мне, Тулси! Я научился понимать твой язык, любить твою страну, почти позабыл о прошлом и снова стал уважать самого себя.

— Скажи, а если бы твоя невеста приехала сюда?

— Бывшая невеста, — уточнил Анри и с усмешкой добавил: — Урсула — в Индии? Это невозможно. Такие женщины созданы для жизни в Париже!

— Ты ее… любил?

По лицу молодого человека скользнула мимолетная, почти незаметная тень, но он сумел справиться с чувствами.

— Любил. Но уже забыл. А ты любила своего мужа?

Тулси вспомнила, как они были близки в последний раз — в день его убийства. Она навсегда запомнила глаза Рамчанда и его слова. И твердо, почти сурово произнесла:

— Я должна была исполнить свой долг, долг жены, женщины. Но не успела. Мой муж очень хотел, чтобы я родила ребенка. Наследника, сына.

Анри помрачнел. Он не подумал о естественных последствиях их отношений.

— А вот я не хочу иметь детей. Как я объясню своему сыну то, что не могу объяснить никому, разве что… только тебе. Что передам в наследство? — И тут же сказал: — Если ты забеременеешь, Тулси, сразу скажи. Ни в коем случае не неси этот груз одна.

«Разве это груз?» — хотела возразить молодая женщина, но вместо этого вновь кинулась в его объятия, взлетела на волшебную вершину, где каждая секунда короткой, святой и грешной жизни наполнена бесконечным наслаждением.

Глава VIII

1753 год, Баласор, Индия

Их жизнь сложилась счастливо, счастливее, чем можно было ожидать. Анри искренне полюбил Индию, ее непредсказуемость, многоликость, многоцветность. В густой головокружительной синеве неба колыхались веерообразные листья пальм, ползучие растения отвоевывали себе место везде, куда только можно забраться, зелень разрасталась буйно, неудержимо, а цветы поражали величиной и красками. То была страна вечного тепла и нескончаемого лета, неисчерпаемая, неистощимая, щедрая.

Анри прекрасно справлялся со своими обязанностями, он был мудрым и добрым учителем, и вскоре сипаи понимали не только его речь, но и команды Майкла Гордона. С последним Анри по-настоящему сдружился; они часто беседовали, иногда вместе пили вино.

Майкл был потомственным военным, сыном полковника, и с пятнадцати лет служил в полку отца. К несчастью, отец был убит во время войны за австрийское наследство[39] и не оставил сыну никакого состояния. К тому времени Майкл имел чин капитана, а колониальные армии нуждались в офицерах, потому он поехал искать счастья в Индии.

Однажды Майкл сказал Анри:

— Если б вы знали, как я устал от войны! Да, я военный человек, но, тем не менее, ненавижу бессмысленное кровопролитие. Все это происки авантюристов, желающих создать колониальную империю и заработать деньги! Сколько гибнет людей, сколько растрачивается средств! Вы знаете, что сейчас творится в Париже?