Борис Цеханович

Детство без Интернета

Мне уже близко к семидесяти годам. Жизнь состоялась и я сам в ней тоже. И оглядываясь назад, совершенно не стыдно за прожитые годы. Мною сделано всё, чтобы я так мог оглянуться и с достаточной гордостью оценить свой путь.

В годы своей жизни что при Советской власти, что при нынешней Российской, я был добротным, надёжным и крепким винтиком в сложном государственном и общественном механизме. И таких как я было миллионы, десятки миллионов граждан, на которых и держалась, крепла наша страна и надеюсь, будет держаться дальше.

На склоне своих лет, всё чащи и чаще вспоминаю детство и считаю, что именно там у меня был заложен тот стержень, который и помог мне уже во взрослой жизни стать твёрдо на ноги и стать тем кем и стал – патриотом своей страны и надёжной опорой наших устоев.

28 лет я отдал службе в Армии, был командиром, к которому приходил на два года неуверенный в себе юноша, а уходил по демобилизации молодой уверенный мужчина. И воочию видел, как детство или как уровень качества детства этого мальчика и юноши, формировало его как личность уже на всю оставшуюся жизнь. И в Армии, в первые же дни это ярко проявлялось, какой ты был в детстве такой ты и в армии, и потом в последующей жизни. Уверенный пацан, шустрый, ты и в армии, и потом будешь в жизни таким же твёрдым, надёжной опорой своей семьи. И дети у тебя будут такими же.

И наоборот: не сумел в детстве показать себя, так и поплывёшь потом по течению – вялым и безвольным. И дети у тебя будут вечно ноющими и ждущими, что кто-то придёт и потащит их к светлому будущему.

Поэтому детство своё, порой сложное, иной раз трудное, вспоминаю с благодарностью и предлагаю читателю вместе со мной окунуться в него и сравнить со своим.

Первые и яркие мои благодарные воспоминания связаны с Белоруссией, которую люблю до сих пор.

Детство без Интернета

Орша

(осень 1959 – лето 1964 года)

Мать с отцом за этот год, пока я жил у бабушки с дедушкой, решили все свои на тот момент бытовые и жилищные проблемы, приехали вдвоём осенью в Кострому и после недолгого отдыха, забрали меня в Оршу, куда перевели моего отца из Минска. Помню очень хорошо, как вечером, после хорошего застолья, вся многочисленная родня провожала нас на вокзал. Мы шли огромной компанией по улице к автобусной остановке, отец в отпуск приехал в форме и услышал, как хорошо поддатый дед Матвей громко шепнул отцу на ухо: – Хорошо ты, зятёк, в стальной шинели глядишься…. Наверняка, ни одной дуре мозги набекрень свернул….!?

И я тоже по-детски гордился отцом – высокий, красивый, умный и сильный…

С жильём тогда было худо. И вроде бы прошло уже шестнадцать лет после освобождения города от немцев, но достаточная часть города Орши всё ещё была в руинах. Даже в центре, на главной улице, где каждый год проходила Первомайская демонстрация, стояли целые кварталы разрушенных зданий. А буквально кругом виднелись следы прошедшей войны: могила и большой, красивый памятник на ней на железнодорожном вокзале знаменитому подпольщику и командиру партизанского отряда Константину Заслонову. Музей Заслонова, куда мы пацаны бегали чуть ли не каждый день и насмерть прилипали к витринам с макетами паровозов, угольных мин, лежащему под стеклом оружию и другим притягательным предметам военного лихолетья. Останки взорванных паровозов, валявшихся недалеко от вокзала вдоль заброшенных рельсовых путей… Бетонные бомбоубежища… Даже несколько переходов через глубокие рвы, выполненные из тонких стволов немецких зениток.

Жилья не хватало и поэтому нашу семью поселили в огромную коммунальную квартиру, на четвёртый этаж, мрачного, из тёмного красного кирпича дома. Выделили одну комнату. В квартире проживало ещё две больших семьи и было полно детей примерно моего возраста. Так что, жизнь в этой квартире проходила для нас весело и жизнерадостно. Жили мы там полтора года. И там родился 7 февраля 1960 года младший брат Миша. Тоже очень яркое воспоминание того времени. Наверно 10 или 11 февраля. Я сижу на широком деревянном подоконнике и смотрю через окно вниз на улицу, терпеливо ожидая, когда маму с новорождённым братом отец привезёт из роддома. А за слезливым от дождя стеклом, слякоть – типичная белорусская погода для февраля того времени. Сам момент, как приехала мама с младшим братом и потом как мы жили там, особо не помню. Помню лишь некие летние фрагменты гулянок по большому, захламленному ещё с войны пустырю, игры во дворе дома и всё.