Читаем Детский мир полностью

– Ой, он живой! – сказала Варя. – Бабушка!

– А я думала, он все уже… – беззаботно сказала аспирантка. – Он два дня скрипит… Я все жду, когда ему надоест! Утром замолчал, вроде кончился. Как бы не так! – И, приблизив губы к жуку, она с манерной интонацией спросила: – Опять ты за свое, малыш?

– Его надо отпустить! – Варя потянулась к иголке, отдернула руку и с мольбой посмотрела на бабушку.

– Люда, что за безобразие? – спросила старуха. – Кто это сделал? Почерк еще такой неразборчивый. Кра-кра…

– Крапивин. Евгения Филипповна, ну что мы хотим от наших балбесов? В прошлом году гусеница полдня дрожала. Как струна. Только что не звенела…

– Эфира не хватает?

– Да есть у нас эфир, хоть залейся. Просто Крапивин троечник, руки кривые, а дровосек и впрямь здоровенный. Размеры подкачали. Видно, он в морилку не поместился.

– Как не поместился? А усы загнуть?

– Правильно, нормальная банка стеклянная. Но я же говорю: руки кривые. Как начал этот жук скрипеть, я сразу всем сказала: «Давайте его отпустим». А они: «Он сам издохнет. Прикольный же!» Я снова говорю: «Мальчики, вам нравится слушать, как он скрипит? Давайте я его отцеплю и в траву выкину!» Одни тогда завелись: «Не надо! Такой крутой жук пропадет», другие: «Он все равно не жилец! Если его снять, он еще дольше мучиться будет!» Я виновнику торжества говорю: «Иди, Крапивин, снова его маринуй». А он: «Людмила Сергеевна, я больше с ним возиться не хочу!» Разозлилась: «Как хотите… Пусть скрипит! Вы уже люди взрослые, в университете учитесь. Но знайте: скрипит он под вашу ответственность! Я умываю руки!» – Крапивин мне: «Умывайте, умывайте… Сколько я в ручье руки отмывал и от жука этого, и от эфира вонючего!» И все вокруг галдят: «Прикол, прикол!» – и в жука тычут…

– В распятого, – прошептала Варя.

– Люда, есть же правила! – грозно сказала бабушка, и жук снова резво заскреб лапками, точно бы получив надежду. – Вы же отличница! Вы что, первый раз? Думаете, он боли не чувствует или нервной системы у него нет? Так, значит, Крапивину незачет…

– Бабушка, его вообще надо выгнать… – Варя была готова разрыдаться. – Во-первых, отсюда пускай уезжает. И из студентов тоже! Бабушка, я больше не могу! Я жуков боюсь. Скажи ей – снять… Это… Это жестокое обращение…

– С кем? С насекомыми? – уточнила аспирантка насмешливо.

– Освободи! – приказала старуха.

Девушка ловким движением выдернула иглу, и жук упал ей в подставленную ладонь. Она быстро вышла из дома – Варя за ней, – размахнулась, и блестящий комок исчез в траве.

– Думаешь, выживет? – глянула на Варю в упор белесыми глазами. – Неа! – И, оттеснив девочку, первая вернулась в дом.

– Ты меня поняла? Крапивину незачет! – повторила бабушка, всматриваясь в опустевший квадрат, словно бы в поисках оставшихся признаков жизни.

– Накажем! – сказала аспирантка жизнерадостно. – Сейчас я его вызову. Трудно мне одной с ними со всеми. Я двадцать раз придурку этому объясняла: «Не справился – начинай сначала!» Евгения Филипповна, как славно, что вы приехали!

Она распахнула дверь на улицу и, высунувшись по грудь, позвала зычно:

– Гусейн!

– Как Гусейн? – спросила Варя.

– Гусейн Крапивин, и такое, милая моя, бывает… – засмеялась бабушка наставительно.

– Видно, отец имя дал, – сказала Люда, обращаясь исключительно к старухе. – А уж когда развелись, мать фамилию сыну на свою поменяла. Куда он делся? – Она высунулась снова. – Антон, Гусейна найди!

– Погодите, погодите! – затараторила Варя, панически путаясь в словах. – Зачем? Это чепуха! Кра… Крапивин! Такого большого нашел… Ну не сумел все, ну не смог… Он хотел… Теперь начнут издеваться: из-за жука пострадал. А он без отца…

– Что с тобой, Варюха? – спросила бабушка тревожно.

– Дался вам жук! – Слезинка пробежала у Вари из левого глаза. – Вы их все равно убиваете! Все равно! Убиваете! Что, кузнечика меньше жалко?

– Усыпляем, – поправила старуха. – Усыпляем, но не пытаем. И это не кузнечик, а кобылка.

– Не наказывай Крапивина! Ты и так во всем права! Ты второй месяц уже права! Ты хочешь, чтоб я, как мама, заболела, да? Я поперлась с тобой в это дебильное место! Ты хоть в чем-то, хоть когда-то мне уступи хоть! – Слезы свободно и легко текли у нее по лицу.

– Ладно, только успокойся. Что ты? – испуганно лепетала старуха. – Впечатлительная…

– Звали? – раздался веселый голос.

Варя закрыла лицо руками и сквозь пальцы в размытом свете увидела взъерошенного паренька, который стоял в дверях, ухмыляясь и посасывая стебелек травы.

– Свободен, – сказала бабушка.

– Свободен! – прикрикнула Люда.

Он пожал плечами и исчез.

Через полчаса бабушка и внучка стояли на кромке леса возле станции.

– Смотри, смотри… – Бабушка карикатурно сгорбилась, пальцем достигая земли.

Товарняк грохотал мимо, как бесконечный снаряд.

– А? – спросила Варя. – Что?

Бабушка что-то говорила земле.

– Что там? – повторила Варя.

Бабушка чуть разогнулась и выдохнула ей в лицо:

– Жук-носорог! – И низко наклонилась обратно: сквозь седину розовели нежные проплешины.