Читаем Дети войны полностью

Он идет ко мне, уверено и ровно, словно всю жизнь ходил по палубе. Одно крыло полураскрыто, ловит равновесие и ветер, черные пластины гудят. Киэнар без перчаток сейчас, без шлема, и волосы стянуты в тугой узел, ни одна прядь не выбивается на волю. Киэнар смотрит мне в глаза, без вызова, почти спокойно, — но я ловлю его руку и понимаю: он измотан, в смятении, он давно хочет поговорить со мной.

Лишь бы он не стал просить прощения. Я ненавижу, когда у меня просят прощения.

Сила течет от меня к Киэнару, сквозь наши сомкнутые руки.

— Хочу, чтобы ты знал, — говорит Киэнар, не отводя взгляда. — Я делал это не ради себя.

Просил вернуть всех домой. Перечил мне. Дрался со мной. Не ради себя.

Я говорю:

— Никогда не спорь со мной, когда я отдаю приказ. — И добавляю: — Можешь спорить сейчас.

— Сейчас нет смысла, — отвечает Киэнар.

Он такой же упрямый, как и я.

Я такой же — смотрю на своих старших звезд, полный решимости, знающий, что прав. За моей спиной — источник, река света, уходящая вверх, теряющаяся в скальных сводах, озаряющая сумрачную пещеру. Она полна голосами и шепотом эха.

Я стою, окруженный старшими звездами. Их четверо — Ильминар не встретил меня, сегодня его черед служить звездному свету. Меня держат за руки Цэри, Эйяна, Сэртэнэ и Эрэт, я смотрю на них по очереди, не зная, на ком остановить взгляд.

Мне шестнадцать лет, уже два года как я — лидер армии и народа. Мне больше не нужно запрокидывать голову, чтобы встретиться глазами со старшими звездами, я почти сравнялся с Сэртэнэ ростом.

И я решился, знаю, что должен высказать то, что сжигает меня каждый раз, когда я поднимаюсь наверх, каждый раз, когда вспоминаю все.

Я говорю, и скалы повторяют мои слова, тихий гул дрожит в воздухе:

— Будет лучше, если я буду помнить о вас и внизу. Глядя сверху, я вижу — я мог бы мыслить яснее и шире. Беспамятство не помешает мне — я выполню все, я приведу нас к победе. Но сделаю это быстрее и лучше, если моя душа будет свободна.

Мне кажется, что тень чувств Сэртэнэ вырывается из-под незримой завесы, касается меня. Я не успеваю понять их — тень угасает, Сэртэнэ вновь непроницаемый, далекий. Он касается моей ладони, он знает все, что творится в моей душе, я ничего о нем не знаю.

Сэртэнэ говорит:

— Даже не помня, ты всегда можешь позвать нас.

Эрэт кивает, Цэри говорит:

— Если тебе нужен совет или помощь, мы всегда ответим.

Гнев вспыхивает в груди, и вслед за ним — злость на самого себя: как я смею сердиться на них, как я смею перечить?! Но я знаю, что прав.

— Почему? — спрашиваю я. — Зачем это нужно?

— Но я уже рассказывала тебе. — Эйяна смотрит на меня удивленно, с укором. — Неужели ты не помнишь?

— Помню, — отвечаю я, — сказку про Шаэлара. Но я не Шаэлар и сейчас другое время.

Эйяна чертит по моему запястью, легкое, успокаивающее прикосновение, но я чувствую ее печаль. Эйяна говорит:

— Ты должен поверить нам, Мельтиар. Должен понять.

Я смотрю вверх, в темноту, рассеченную светом источника. Слова пылают в горле, я произношу каждое, как клятву:

— Не беспокойтесь. Я сделаю все, что должен. Мы победим. Я уничтожу их.

Голос Киэнара звучит твердо, каждое слово — как камень, брошенный в цель. Нет, Киэнар не станет просить прощения, — мне всегда это нравилось в нем. Но усталость в его душе никуда не делась, а под ней ворочается тень страха. Я хмурюсь, но слушаю молча.

— Ты знаешь, — говорит Киэнар, — на поле боя я всегда выполнял приказы. Потому что знал — даже в самой сложной ситуации, я смогу что-то сделать. Но я ничего не смог бы сделать со штормом, это враждебная нам стихия.

Ты мог бы выполнить мой приказ, Киэнар.

Порыв ветра бьет по глазам, они горят от соли. Крылья Киэнара распахиваются, зовут его в небо, но Киэнар стоит не шелохнувшись, смотрит мне в глаза.

— Не бойся моря, — говорю я ему. — Ты не должен бояться. Ты мой предвестник.

Киэнар застывает на миг, а потом вскидывается, готовый ответить, — мои слова ранили его, — но не успевает.

— Земля! — Над кораблем летит крик, ветер рвет его в клочья, швыряет в раздувающиеся паруса. — Прямо по курсу! Берег!

Палуба отзывается голосами, дробью бегущих шагов. Я устремляюсь к борту, Киэнар вместе со мной. Корабль кренится, я хватаюсь за поручень, вглядываюсь вперед. Воздух, мешанина звуков, даже истертая древесина под моей ладонью, — все искрится от возбуждения и надежды.

— Земля. — Голос Киэнара тихий сейчас — не слова, а вздох — словно он не в силах поверить.

Горизонт изменился, — там, где много дней подряд небо смыкалось с морем, пенились волны, простиралась бескрайняя гладь или туман скрадывал горизонт, — появилась темная полоса.

С каждой минутой она становится все отчетливее, все черней, превращается в неровную кромку, поднимается над бездной.

Чужой мир.

Ликующие крики, хлопанье крыльев, голоса и смех. Армельта пикирует сверху, падает в чьи-то объятия. Шерири стоит на рее, машет мне, кажется золотой птицей среди парусов. Радость моих предвестников оглушительна, и я смеюсь вместе с ними.