Читаем Дети разума полностью

Как только сеть ансиблей была восстановлена, Ясухиро Цуцуми отослал свои сообщения; он отправился в аппаратную ансиблей на девятом этаже своего здания и приготовился ждать. Если семья решит, что его идея достойна обсуждения, они соберут совещание в реальном времени, и Ясухиро решил не заставлять себя ждать. Если клан не поддержит его, лучше оказаться первым, кто узнает об этом, чтобы его подчиненные и коллеги на Священном Ветре получили информацию от него, а не из сплетен за его спиной.

Понимал ли Аимаина Хикари, о чем он попросил? В карьере Ясухиро наступил переломный момент. Если он покажет себя хорошо, то сможет начать движение из мира в мир, попасть в элитную касту менеджеров, которые оказывались отрезанными от своего времени и отправлялись в будущее через растягивающий время релятивистский эффект. А если его приговорят к прозябанию на вторых ролях, отодвинут в сторону или даже понизят в должности здесь, на Священном Ветре? Он никогда не сможет уйти, и поэтому ему придется до конца дней своих смотреть в сочувственные лица тех, кто будет знать, что он не смог вырваться из короткого отрезка жизни в свободно текущую вечность высокого менеджмента.

Возможно, Аимаина не знал, сколь непрочно было положение Ясухиро. Но если бы и знал, это не остановило бы его. Чтобы спасти разумный вид от бессмысленного уничтожения, можно было пожертвовать несколькими карьерами. Что мог поделать Аимаина, если жертвовать приходилось не его собственной карьерой? Большая честь для Ясухиро, что Аимаина выбрал именно его, что думал о нем как о достаточно мудром человеке, способном понять моральную ответственность людей Ямато, и как о человеке достаточно мужественном, чтобы действовать в соответствии со своими моральными принципами, пожертвовав личной выгодой.

Такая честь! Ясухиро надеялся, что сможет утешиться ею, если все остальное рухнет. Если его не поддержат, он оставит компанию Цуцуми. Если они не станут действовать, чтобы отвести опасность, он не сможет остаться. Не сможет промолчать. Он выскажется и вместе с другими обвинит Цуцуми. Он никому не будет угрожать разоблачением – семья совершенно правильно воспринимает любые угрозы с презрением. Он просто выскажется. Обнаружив его нелояльность, они сделают все, чтобы уничтожить его. Ему негде будет укрыться. Он больше никогда не сможет выступить с публичным заявлением. Вот тогда слова, которые он сказал Аимаине, перестанут быть шуткой – он придет жить к нему. Если семья Цуцуми решит наказать еретика, у него не останется никаких шансов, разве что отдать себя на милость своих друзей, конечно, в том случае, если у него есть друзья, которые не испугаются ярости Цуцуми.

Все эти ужасные предчувствия беспокоили Ясухиро, пока час за часом проходил в томительном ожидании. Конечно, они не просто проигнорировали его послание. Они, должно быть, читают и обсуждают его уже сейчас.

Наконец Ясухиро задремал. Его разбудил оператор ансибля – женщина, которая еще не заступала, когда он бодрствовал.

– Простите, вы – господин Ясухиро Цуцуми?

Совещание уже началось, вопреки намерениям Ясухиро, он оказался последним, кто вышел на связь. Стоимость таких совещаний по ансиблю в реальном времени была феноменальной, не говоря уже о хлопотах. Из-за новой компьютерной системы каждый участник совещания должен был использовать непосредственно ансибль, иначе совещание было бы невозможным из-за встроенных временны́х задержек.

Когда Ясухиро увидел идентификаторы под лицами, глядящими на него с дисплея терминала, он затрепетал и ужаснулся. Вопрос не был делегирован второстепенным или третьестепенным лицам в главном офисе Хонсю. Здесь был сам Йошиаки Сейхи Цуцуми, древний человек, который правил кланом Цуцуми, сколько Ясухиро себя помнил. Это должно было быть хорошим знаком. Йошиаки Сейхи – или «Да, Сэр», как его называли, хотя и за глаза, конечно, – не стал бы тратить свое время, чтобы, выйдя в эфир по ансиблю, свалить какого-нибудь самонадеянного выскочку.

Да, Сэр сам, конечно, ничего не говорил. Говорил в основном старый Эйчи. Эйчи имел прозвище – Совесть Цуцуми, которое, как цинично заметил кто-то, означало, что он глухонемой.

– Наш молодой брат всегда отличался смелостью и поступил мудро, передав нам свой разговор с уважаемым учителем, Аимаиной Хакари. Хотя никто из нас здесь, на Хонсю, не удостаивался чести персонально знать хранителя духа Ямато, мы все прислушивались к его словам. Мы были не готовы к мысли, что японцы, как представители рода человеческого, несут ответственность за флот, отправленный к Лузитании. Мы не были также готовы к мысли, что Цуцуми несут какую бы то ни было особую ответственность за сложившуюся политическую ситуацию, не связанную напрямую с финансами и экономикой вообще.