Число срабатываний датчика Свежевателя: 140269265

442741542521.74351947 Только для информации:

Число срабатываний датчика Свежевателя: 140269215

…29980242 строк опущено.

– Объяснение!

Собственный голос показался ей придушенным.

Появилось окно, определяющее соответствующие поля, указывающие на источник этих извещений, на анализ сенсорных устройств на каждом элементе Свежевателя-Тиратект.

Кратко говоря, эти извещения говорили именно то, что она подумала. Во всей стае Свежевателя осталось чуть меньше ста пятидесяти миллионов датчиков. Исходная инфекция измерялась триллионами, и даже этого было едва ли достаточно. Если степень заражения падала до пары сотен миллионов… то ее «наблюдение» превратилось в самообман!

Сколько времени уже это тянется?

Она вызвала интерполяцию и попросила три наилучших модели истории отказа. Их и оказалось три, но первая была почти достоверной: с первого дня ее наблюдения почти десять лет назад маленькие шпионы отказывали все больше и больше – пологий спад с временем полураспада меньше года. В Крае такая инфекция работала бы лет сто. Да и поддерживающие программы обладали бы достаточным интеллектом, чтобы сообщить ей, что она работает с мусором. Неудивительно, что эти устройства не попали в Манифест Утилит. Равна перехитрила сама себя.

Она сгорбилась в полном отчаянии. Сегодняшний день – как моментальный снимок ее жизни за последние декады. Но если пересмотреть прошлые наблюдения, теперь уже зная им цену, понятно будет, насколько можно доверять Свежевателю. Она открыла глаза, смахнула слезы и посмотрела на повисшую в воздухе неумолимую кривую распада. Несколько лет назад система наблюдения содержала ровно триллион датчиков. За эти годы извещения об отказах накапливались, но на невидимых малоприоритетных уровнях. А тем временем более высокие уровни продолжали выдавать Равне – назовем вещи своими именами – фантазии. Она могла бы вообще этого не заметить, если бы реальные угрозы не сделались столь многочисленны, что фантазия стала выдавать дикое вранье.

Если я решу, что прошлые наблюдения тоже фальшивка… об этом придется сказать Резчице. Ага. И уничтожить то доверие, которое еще между нами держится.

На миг она потерялась в этих мрачных раздумьях. Случалось ли ей когда-нибудь так сильно запутаться? Нет. Бывало положение еще хуже?.. Ну, куда страшнее было наблюдать за Битвой на Холме Звездолета. А через несколько часов потерять Фама – это было еще печальнее. Но в смысле отчаяния – ничего не бывало хуже после уничтожения ее родной цивилизации на Сьяндре Кей.

Тогда я выдержала.

Тогда с ней был Фам.

Равна открыла глаза – только что миновала полночь. Внешние окна смотрели на темный ландшафт – давно уже в свои права вступила осень.

Но одну вещь она должна была сделать, как бы та ни была иррациональна. Она этого не делала уже больше года. Ее не поняли бы ни Дети, ни Стальные Когти, и у нее не было никакого желания поощрять суеверия. Но именно сейчас настал момент, когда необходимо было навестить Фама.

Глава 09

Кладбища – места жутковатые. На Сьяндре Кей таких мемориалов было несколько. Люди в Крае тоже в конце концов умирали. Смертность была сравнима с периодом полужизни соответствующих цивилизаций, которые в основном перемещались все выше и выше и в конце концов – если не делали какой-нибудь сверхглупости, как жадные глупцы Страума, – трансформировались в Силы.

Огромные кладбища существовали в малоподвижных цивилизациях, для которых прошлое значило больше любого настоящего. Равна вспоминала нечто подобное на территориях Гармоничного Покоя: кладбище постепенно превращало территорию в мавзолей с кое-где попадающимися живыми обитателями.

Кладбище на Холме Звездолета было идеей Равны – она придумала его, вдруг поняв, почему в историях Века Принцесс кладбища играют столь важную роль. Место она выбрала до того, как вокруг Нового замка вырос город с тем же именем. Участок в два гектара тянулся поперек верескового склона, и от него открывался вид на северо-западные острова до самого «Внеполосного» на юге. Но еще десять лет – и город может окружить кладбище со всех сторон, расширяться будет некуда. А если выйдет по-моему, – подумала Равна, – и нужды не будет расширять эту печальную территорию.

Дети иногда приходили сюда, но днем, когда тепло. А самые младшие вообще не понимали, что такое кладбище. Старшие не хотели понимать, но и друзей своих забывать не хотели.

Равна в основном приходила после наступления темноты и когда у самой на душе бывало всего темнее. Если из этого исходить, сегодня было самое время.