В середине 90-х, очертенев от безвестности, киевский прозаик Андрей Курков начал ковровую бомбардировку: принялся рассылать свои рукописи по адресам десятков, если не сотен европейских издательств. Отказ следовал за отказом, но упертый маэстро не оставлял стараний. Наконец в дальнем бочаге клюнуло, «Пикник на льду» был переведен, напечатан и сделался коммерческим хитом к западу от границы.

В середине 2000-х татарин из Конотопа Марат Немешев, ныне 25-летний, сочинил роман под названием «Книга для…». Произведение живо напоминает курковские: элементы гротеска, экзистенциально ранимый герой, давилка городской повседневности. Разве что стилистика вычурней и лиризм гуще, но юным это простительно. Минувшим апрелем роман получил главную «Русскую премию» (учреждена для поощрения граждан стран СНГ и Прибалтики) в номинации «Крупная проза». Финальная церемония прошла в московском театре «Эрмитаж» при значительном стечении публики. На сцене председатель жюри Чингиз Айтматов торжественно приветствовал Немешева, а затем приблизил рот к его уху и что-то туда забормотал; наверное, профессиональные напутствия. Назавтра Марат отбыл восвояси; шансы на публикацию «Книги для…» возросли, однако спрашивать о том, будет ли она замечена критикой и аудиторией, коли увидит свет, наивно.

Она не будет замечена, ни за рубежом, ни тем более в России. Счастливый билетик выпадает одному из тысячи. Да и действует этот билетик не на всякой территории. Недавно издательство «Амфора» выставило на стеллажи персональную серию А. Куркова в броском оформлении, и серия так на стеллажах и пребывает без особого финансового эффекта. Русскоязычные евробестселлеры с украинской подноготной здесь мало кому интересны.

Кунсткамера обскура

Обитателей когдатошних британских колоний и протекторатов, не обделенных писательским даром и приверженных английской лексике и грамматике, прежняя митрополия носит на руках. Южноафриканец Джон Кутзее, индианки Арундати Рой и Киран Десаи удостаиваются престижных экспертных премий и крупных тиражей, да и к авторам «оттуда» калибром помельче клиенты и участники книжного рынка относятся с трепетной благодарностью, норовят похлопать по плечу на дипломатическом фуршете, авансировать комплиментарной рецензией, организовать промо-тур по сассексским и лестерширским домам призрения. На худой конец, дать грант. А при попытке осмыслить ту ситуацию, в которой оказались литераторы, живущие на территории бывших республик СССР и пишущие по-русски, череп заполняется сырой фиолетовой ватой. Их положение на редкость тухлое.

Официальные источники разных уровней на сей счет либо помалкивают, либо отделываются лучезарной демагогией. Некая инициативная группа влиятельных лиц объявила о подготовке, жутко вымолвить, «чемпионата по русскому языку»; на нем поэтов и прозаиков из постсоветских республик заставят соревноваться в метании суффиксов и прыжках через синекдоху. Вышеупомянутая «Русская премия», на паях учрежденная Институтом евразийских исследований и Кавказским институтом демократии (оба они не научно-учебные заведения, а фонды), не без заминки отыграла второй сезон; девочки и мальчики, работающие в премиальном оргкомитете, очень симпатичны и исполнены культуртрегерского пыла. Но невозможно отделаться от подозрения, что изначально эта каша заваривалась совсем не любителями художественных букв. Когда в театре «Эрмитаж» финалиста из Молдавии, на каждом шагу подчеркивающего свою бескомпромиссную оппозиционность режиму Владимира Воронова, поздравлял, фамильярно кривясь, руководитель ФЭП Г. Павловский, у многих неприятно засосало под ложечкой.