Читаем Дети (май 2007) полностью

В этот момент, в апреле 1941 года, ситуация для нашего первого удара была весьма благоприятной. Семь танковых, две моторизованные, одиннадцать пехотных, четыре горнострелковые, одна егерская дивизии, одна дивизия СС (это составляло почти 20% всего вермахта и треть его танковых войск) воевали на Балканах против Югославии и Греции, находясь в естественном стратегическом мешке. В их числе была и 1-я танковая группа Клейста, позже ставшая главной ударной силой группы армий «Юг» и совершившая поход до Ростова. Соответственно, РККА имела замечательную возможность выйти этим войскам в тыл, пройдя при этом через Румынию, являвшуюся основным поставщиком нефти для европейских стран «Оси». С учетом времени на домобилизацию и доразвертывание войск западных округов мы бы могли начать операцию в конце апреля или в первые дни мая, когда немцы были в максимальной степени втянуты в балканскую операцию и на юго-западном направлении наш удар пришелся бы почти исключительно по румынам.

Румынская армия была абсолютно недееспособна (по справедливости, ей надо поставить памятник под Сталинградом - именно благодаря «растворению румын в пространстве» удалось так легко окружить Паулюса), она всегда создавала гораздо больше проблем своим союзникам, чем противникам. Да и болгары против нас воевать бы не стали. Они три года были союзниками Гитлера, но СССР войну так и не объявили, войск на фронт не посылали, а в сентябре 1944 года, когда советская армия вышла к болгарской границе, мгновенно капитулировали. Нет особых оснований сомневаться в том, что весной 1941 года они поступили бы аналогично.

Конечно, по уровню подготовки личного состава от рядового до генерала вермахт в тот период был на голову выше РККА. Как показали реальные события 41-го, у нас были колоссальные проблемы и со стратегией, и с оперативным искусством, и с тактикой. Чрезвычайно плохо было налажено тыловое снабжение. Поэтому ряд «альтернативных историков» (не я первый додумался рассмотреть вариант советского первого удара с рациональных позиций без идеологической истерики) предполагают, что Красная Армия, начни она первой, потерпела бы такое же сокрушительное поражение, что и в реальной истории. Возражения на это совершенно очевидны. РККА «первого созыва» погибла практически полностью на своей территории летом 1941 года. Западный фронт сразу сгинул в Белоруссии, Юго-Западный чуть позже под Киевом. Более того, Западный фронт «второго созыва» (вместе с Резервным и Брянским фронтами) вторично погиб в октябре под Вязьмой, что стало, видимо, крупнейшим поражением в военной истории вообще. В итоге Западный фронт пришлось воссоздавать заново на протяжении всего трех месяцев. Все это происходило на нашей территории и сопровождалось, говоря нынешним языком, колоссальной гуманитарной катастрофой: гибелью миллионов мирных жителей, полным разрушением инфраструктуры, потерей огромных промышленных мощностей и людских ресурсов. Даже те промышленные предприятия, которые удалось эвакуировать на восток, в этот наиболее критический момент войны не работали, поскольку еще не обосновались на новых местах.

Если бы мы ударили первыми весной 1941 года, то даже при самом худшем развитии событий Западный фронт погиб бы не в Белоруссии, а в Восточной Пруссии (подобно армии Самсонова в августе 1914-го) и Польше, Юго-Западный - не под Киевом, а в Румынии. Это сопровождалось бы разрушением не нашей, а вражеской промышленности и инфраструктуры (включая румынские нефтяные месторождения), гибелью не наших, а их мирных жителей. Даже в случае максимально успешного контрудара вермахт неизбежно лишился бы значительной части танкового парка. Из-за этого утратили бы наступательный потенциал четыре танковые группы, которые и организовали РККА минский, киевский и вяземский котлы, летом и осенью 41-го так умело разрывавшие и разваливавшие нашу оборону. Да и заправлять оставшиеся танки тоже было бы нечем, поскольку с добычей нефти в Румынии проблемы возникли бы очень надолго. По-видимому, немцы просто «выпихнули» бы РККА примерно на линию старой границы, но уж никак не под Москву и не до Ростова-на-Дону (а потом до Кавказского хребта).