Читаем Дети Линзы полностью

— Двадцать четыре единицы! — воскликнул Стронгхарт. Выдержать такую дозу бентлама было поистине героическим деянием, но и человек, стоявший перед ним явно не из породы мягкотелых слюнтяев. — Ты уверен, что выдержишь?

— Уверен. И если мне попытаются подсунуть хотя бы чуть меньшую порцию или качество окажется чуть хуже, то я перережу глотку тому, кто это сделает. Деньги у меня водятся. Есть у меня и несколько астероидных поясов, оставленных про запас. Они мне еще пригодятся. И раз уж дело доходит до бенни, то мне вынь и положь самого лучшего и полной мерой.

— Сам я не занимаюсь торговлей бенни, — сказал Стронгхарт, и линзмен знал, что его слова по крайней мере отчасти были правдой, — но я знаю человека, у которого есть приятель, подрабатывающий на травке. Первоклассный бентлам в оригинальных упаковках, импортируемый с Корвины II. Тебе обойдется всего в четыре сотни. Гони денежки, и можешь отправляться в ад.

— Откуда четыре сотни? Ты что, спятил? — насмешливо фыркнул Киннисон. — Думаешь, я совсем сижу на мели. Двух сотен и за глаза хватит.

— Постой, браток, не горячись, — примирительно заметил Стронгхарт. Он рассчитывал, что незнакомец остался совсем без бентлама и поэтому с радостью заплатит восьмикратную цену. — За сколько ты покупал травку прежде?

— По десятке за единицу — по двести сорок за круг, — быстро и точно назвал настоящую цену Киннисон. — Столько плачу и тебе, и не вздумай толковать, что за круг ты берешь двести пятьдесят.

— Идет. Гони деньги. И не бойся: здесь никто тебя не обворует и не обманет. Мы дорожим репутацией заведения.

— Хорошо. Ребята говорили, что заведение у тебя классное, — более дружеским тоном заметил Киннисон. — Но присмотри, чтобы мне не подсунули чего-нибудь вместо бенни. Я этого так не оставлю!

Продолжая разговаривать все столь же миролюбиво, линзмен сделал неуловимое движение плечами, и Стронгхарт с воплем отпрянул: прямо на него смотрели раструбы двух излучателей Де Ляметра, зажатых в огромных грязных лапищах старателя.

— Убери оружие. Ты что, спятил? — заорал Стронгхарт.

— Сначала взгляни на них, — предложил Киннисон, протягивая излучатели. — Это не те заржавленные игрушки, которые я тебе толкнул по дешевке. Это мои собственные, и они в полном порядке. Ты ведь разбираешься в оружии? Посмотри на них поближе.

Хозяин притона в оружии разбирался слабо и взял излучатели с опаской. Но ему было ясно, что у него в руках оказалось настоящее боевое оружие, которым пользовались часто и основательно, и на собственном опыте Стронгхарт мог почувствовать, что выхватывалось грозное оружие без промедления.

— Помни, — продолжал линзмен, — я никогда не отключаюсь до такой степени, чтобы кто-нибудь мог отобрать оружие. И учти, если я не получу полный круг бенни, характер у меня сильно портится.

Стронгхарт отлично знал, что таково действие бентлама, и ему вовсе не улыбалось, чтобы ломка у необузданного метеорного старателя произошла именно сейчас, когда под рукой у него два излучателя Де Ляметра. И Стронгхарт заверил строптивого гостя, что зелье в нужном количестве и высшего разбора будет доставлено немедленно.

Со своей стороны Киннисон понимал, что здесь, в недрах притона с самой скверной репутацией, можно чувствовать себя в относительной безопасности. Покуда он бодрствует, ему ничто не угрожает, так как все знали о его способности постоять за себя в любой компании. И можно быть уверенным, что его не прирежут, пока он будет находиться в отключенном состоянии. Один визит Билла Вильямса принес Стронгхарту неслыханный доход, а в перспективе новые и новые визиты.

— Первая выпивка, как я уже говорил, приятель, всегда за счет заведения, — прервал размышления Киннисона голос Стронгхарта. — Что будешь пить? Ты ведь землянин, значит, предпочитаешь виски?

— Не совсем так, хотя и близко. Я с Альдебарана II. Нет ли у тебя доброй старой альдебаранской болеги?

— Нет, но у нас есть прекрасное виски. Это примерно то же, что болега.

— Ладно. Давай глоток.

Киннисон плеснул себе в стакан виски примерно на три пальца, выпил залпом, передернулся от острого наслаждения и издал оглушительный вопль:

— Гип-гип-ура! Я Билл Вильямс, старый бродяга, метеорный старатель с Альдебарана II, и сейчас я гуляю, понял?

И он снова издал оглушительный вопль. Затем, успокоившись, Киннисон продолжал чуть заплетающимся языком:

— Это пойло не приближалось к Земле на миллион парсеков, но недурственно, весьма недурственно. Клянусь зубами и клыками святого Клоно, льется в глотку, словно глотаешь живого ольгона! Чистого тебе космоса, приятель, я скоро вернусь.

Первым делом Киннисон обошел весь «Приют», методично выпивая первый же напиток, который попадался под руку, у каждой стойки.

— Тур доброй воли, — радостно пояснил он Стронгхарту по возвращении. — Я всегда совершаю его, чтобы отвести гнев Клоно. Но всерьез напиться намерен здесь.