Между тем в тщательно охраняемой комнате сидело человекоподобное существо, гуманоид, так сказать, до восьмого знака после запятой. В течение двух часов гуманоид неотрывно следил за экраном детектора, наблюдая со все возрастающим беспокойством за непонятной лихорадочной активности землян на базе Галактического Патруля. В течение нескольких минут взгляд его задержался на человеке, севшем в такси, и беспокойство переросло в панику.

— Да это же линзмен! — воскликнул наконец он, — С Линзой или без Линзы, но линзмен и никто другой! И ему еще хватает выдержки вернуться к себе домой на такси, твердо зная, что он засечен?

— Так в чем дело? Возьмем его, и вся недолга! — посоветовал компаньон. — У нас же все готово.

— Но такого просто не может быть! — взорвался шеф. — У линзмена должна быть Линза, на то он и линзмен, а Линза не может оставаться невидимой. А у парня нет никакой Линзы, да и вообще нет ничего, кроме драных штанов! Понимаешь? Ничего! Линзмен, за которым мы охотимся, не стал бы слоняться по городу — он просто бесследно исчез.

— В таком случае плюнь на этого докера и последи за кем-нибудь еще! — посоветовал компаньон.

— Но ведь поблизости нет никого другого, кто был бы похож на проклятого линзмена, — зарычал раздраженно шеф. Его одолевали сомнения, и он никак не мог принять решение. Ситуация оказалась необычайно запутанной, под каким углом ее ни рассматривай.

— Парень должен быть линзменом, больше некому. Я проверял и перепроверял его. У меня нет сомнений. Он считает, что находится в безопасности. О нас ему ничего не известно, он даже не предполагает, что мы существуем. Кроме того, его двойник Фордайс, которого я подозревал с самого начала, нигде больше не появлялся.

— Наверное, все еще находится на территории базы. Может быть, настоящий линзмен ускользнул, пока ты тут следил за типом в такси.

— Да замолчишь ли ты, наконец! — заорал взбешенный шеф и потянулся было к переключателю, но рука замерла в воздухе.

— Зачем тебе брать ответственность на себя? — невозмутимо продолжал компаньон. — Сообщи наверх, и пусть они сами расхлебывают. Тут явно пахнет жареным.

— А потом мне отрежут уши… Что-нибудь вроде «ваш отчет не полон и выводы не обоснованы». Ты этого хочешь? — негодующе фыркнул шеф. — Чтобы меня сместили за некомпетентность? Нет, мы должны все распутать сами, и распутать до конца… Но, как ни крути, он не линзмен! Да просто не может быть линзменом, вот и все!

— Тебе виднее, шеф! И прекрати говорить «мы должны». Это твое дело. Твое и ничье больше. Раз ты решил взяться за него, то ты босс, а не я, — возразил компаньон. — И браться нужно за дело сейчас, не откладывая.

— А я и принимаюсь, — угрюмо заметил шеф. — Есть у меня один проверенный способ. И не таких раскалывали.

Способ действительно был. Один-единственный. Парня нужно взять живым и заставить рассказать все как на духу.

Босконец в задумчивости потрогал головку винта на ножке стола.

— Не вздумай убить его. Он нужен мне живым. Если случайно убьешь, я сам пристрелю тебя, так и знай.

Серый линзмен не спеша шел по узкой улочке, немузыкально насвистывая и всем своим видом показывая, что находится в полной гармонии со вселенной.

Нужно сказать, что для того, чтобы так спокойно идти в западню, ни единым жестом не выдавая внутреннего напряжения, требуется немалое мужество. Еще больше самообладания необходимо, чтобы ни единым движением не показать, что ты ожидаешь нападения, даже в тот момент, когда увесистая дубинка в мускулистой руке опускается тебе на затылок. Но какими бы качествами ни должен обладать человек, чтобы безукоризненно сыграть роль ничего не подозревающего подвыпившего докера, у Киннисона они были.

Ничем не выдав своего состояния, он успел в самый последний момент, когда дубинка уже находилась на волосок от его головы, совершить незаметно для нападавшего рывок вперед и тем самым несколько смягчить силу удара.

Но вот дубинка достигла цели. У линзмена от удара из глаз посыпались искры. Он упал ничком, слабо дернулся и затих.

Глава 8

ОЛЬГОНЫ

Как уже говорилось, Киннисон успел в последний момент совершить незаметный рывок вперед и вниз, несколько смягчив силу удара. Все же удар был настолько силен, что нападавший ничего не заподозрил. Ему казалось, что дубинка опустилась на голову линзмена со всей страшной силой. К тому же, хотя Киннисону и удалось слегка смягчить удар, все же линзмен был оглушен, но не терял сознания. Он не оказал сопротивления, когда нападавший и его сообщник перекатили его на спину, связали ремнем ноги, скрутили руки за спину и затолкнули в машину. Киннисон в полном сознании следил за действиями бандитов.

Через полчаса линзмен довольно реалистично изобразил, будто он приходит в себя.

— Полегче, приятель, — проговорил тот из бандитов, который нанес ему удар, поигрывая перед глазами Киннисона дубинкой. — Попробуй только крикнуть или подать какой-нибудь другой сигнал, и я живо тебя успокою. Если у тебя есть одна Линза, то я навешу тебе еще и другую.