Читаем Дети Линзы полностью

Поскольку его спутница не сделала ни малейшего движения, чтобы взять их, он сам произвел замену и проверил экран в действии. Тот работал безупречно.

— Да что с тобой, детка? Если бы я не видел, как ты сидела за накрытым столом, то подумал бы, что ты проголодалась.

— Я проголодалась, — сказала девушка. — Мне не хотелось есть там. Ведь я знала, что меня собираются убить, и у меня не было никакого аппетита.

— Так чего же мы ждем? Я тоже голоден — давай поедим вместе.

— Нет, я не буду есть ни с тобой, ни с кем другим. Я поблагодарила тебя, линзмен, за то, что ты спас мне жизнь, и не отказываюсь от своих слов. Тогда, как и сейчас, мне казалось, что лучше быть убитой тобой, чем теми ужасными женщинами. Вот почему я отказываюсь.

— Но я вовсе не собирался убивать тебя — как ты не можешь понять? Я не воюю с женщинами, и ты еще убедишься в том, что я говорю правду.

— Боюсь, нет, — грустно проговорила девушка. — Ты не убил ни одну из лирейнианок, но и не мчался за ними миллион парсеков, правда? Нас с самого рождения учат, что вы, патрульные, до смерти истязаете свои жертвы. Судя по твоим мыслям, ты лично действительно не собираешься убивать меня, но, без сомнения, меня убьют прежде, чем я заговорю. Ну что ж, мне кажется, я смогу выдержать ваши пытки.

— Послушай, девочка! — возмущенно воскликнул Киннисон. — Здесь тебе не угрожает никакая опасность. Ты защищена так же, как если бы находилась у Клоно за пазухой. Не отрицаю, мне нужно получить от тебя кое-какие сведения, но, клянусь, я не причиню тебе ни моральной, ни физической боли. Единственное твое истязание — то, которое ты сама себе устраиваешь.

— Но ты назвал меня цвильником… а их вы всегда убиваете, — запротестовала она.

— Не всегда. В бою, в открытом поединке — да. Если их обвиняют в серьезном преступлении, то отводят в камеру смертников. Но совсем не обязательно, чтобы они умирали. Чаще к ним применяют мозговую терапию и просто стирают все их порочные мысли.

— Ты думаешь, я стану дожидаться суда и надеяться на милость ваших допотопных терапевтов?

— Подобная участь тебе не угрожает, — улыбнулся Киннисон. — Твое дело уже решено в твою пользу. Видишь ли, я вовсе не полицейский и не детектив по наркотикам. Случилось так, что меня уполномочили быть одновременно и следователем, и судьей, а когда нужно — и палачом. Хотя предпочитаю прибегать к терапии. Однажды я спас гораздо худшего цвильника, чем ты, — но он не был таким всеговорчивым. Ну как, мы будем обедать?

— Не знаю… Ты не обманываешь меня?

Линзмен отключил ее экран мыслезащиты и неопровержимо доказал серьезность своего настроения. Придя в себя, девушка попросила принести ей обед и вскоре жадно набросилась на еду.

— Не найдется у тебя сигареты? — досыта наевшись, попросила она.

— Что ты больше любишь — земные, венерианские, альзаканские или какие-нибудь другие сигареты? У нас имеется двести различных сортов — выбирай.

— Земные. Однажды я купила пачку «Камерфилда» — они оказались превосходными. Но у вас их, наверное, нет?

— Квартирмейстер! — проговорил Киннисон в коммутатор — блок «Камерфилда», пожалуйста.

Через несколько секунд по пневматической линии были получены заказанные сигареты.

— Закуривай, сестренка!

Глубоко затянувшись ароматным табачным дымом, девушка просияла от удовольствия.

— Превосходно! Благодарю тебя, Киннисон, за все, что ты для меня сделал. Твой обед мне очень понравился, но у тебя все равно ничего не получится. Я никогда никого не выдавала и сейчас не выдам. В противном случае я перестала бы уважать себя.

Она затушила сигарету и добавила:

— Так что можешь сразу приступать к третьей степени допроса. Давай неси сюда резиновые дубинки, электрические иглы или что там еще припасено.

— Ты все заблуждаешься, милашка, — с жалостью взглянув на собеседницу, произнес Киннисон. Какой поразительный контраст сейчас был между ее грациозным телом, фантастически роскошным нарядом и мрачной напряженностью, застывшей в глазах!

— Поверь, не будет ни допроса третьей степени, ни резиновых дубинок и ничего другого в том же роде. Мало того, я не собираюсь беседовать с тобой до тех пор, пока ты хорошенько не выспишься. Ты уже не выглядишь голодной, но все еще не в духе. Когда ты по-настоящему высыпалась в последний раз?

— Пожалуй, недели две назад. А может быть, месяц.

— Я так и думал. Ну, ладно, иди спать. Девушка не сдвинулась с места.

— С кем? — спокойно спросила она. Ее голос не дрогнул, но рука бессознательно потянулась к кинжалу.

— О святая Клоно! — фыркнул Киннисон, удивленно взглянув на нее. — Может, ты полагаешь, что угодила в притон наркоманов, а не на космический корабль?

— А чего мне можно ожидать от вас, патрульных? — угрюмо спросила девушка. — Не нужно больше разыгрывать меня, Киннисон. Я знаю, что мне предстоит вынести, но все равно не скажу того, чего ты от меня добиваешься. Не хочу, чтобы меня считали предателем, а ты убьешь меня в любом случае.

— Пусть будет стыдно тому, кто наговорил тебе столько лжи обо мне, — покраснев, сказал Киннисон. — Ступай за мной, маленький чертенок.