Читаем Дети Гамельна полностью

— А ты, паскудник, сиди тихо, как мышь под веником, и слушай слова умных людей. Пока уши не отрезали.

— Да ладно, я-то чего… — пробормотал солдат.

— Итого, что мы имеем, — продолжил Йожин. — Ученик почтенного мастера Гарольда проявлял весьма обширные таланты к познанию наук убийственных, но вот дисциплины ему и в самом деле не хватало. Славы сорванцу хотелось, понимаешь ли… Поэтому, прознав, что в здешних краях творится нехорошее, он позаимствовал снаряжение мастера Гарольда и отправился на подвиг славный. И здесь, судя по всему, сгинул с концами.

— Он мертв, — с холодным спокойствием уточнил мастер. — Три недели… Он точно мертв.

— Оружие и остальные предметы не тронуты, — вставил Швальбе, с некоторой опаской покосившись на монаха. — Значит, к бою не готовился… Я так думаю.

— Это так, — согласился мастер Гарольд. — Надо думать, из его пустой аристократической головы не выветрились мои уроки, и, прежде чем бросаться в бой, он сначала отправился на разведку, днем. Сразу искомое не нашел или засомневался в найденном, поэтому повторил поход дважды. И, в конце концов, что-то его убило.

— Боже, Ты видишь нашу скорбь из-за того, что внезапная смерть унесла из жизни нашего брата, — вымолвил отец Йожин, крестясь. — Яви Своё безграничное милосердие и прими его в Свою славу. Через Христа, Господа нашего. Аминь.

Монах вновь перекрестился, его примеру последовали Гарольд и Швальбе.

— Днем, — деловито уточнил Йожин.

— Днем, — повторил Гарольд.

— Дальше-то что делать? — спросил монах. — Чтобы победить брата Ордена, девенатора, пусть и недоучку, да еще днем…

— Нечисть или вампир, — так же деловито ответил седой.

— А вампир не есть нечисть? — по-прежнему с немалой осторожностью уточнил Швальбе.

Гарольд взглянул на Йожина, в его взоре отчетливо читалось молчаливое и скорбное осуждение. Монах протяжно вздохнул и развел руками.

— Что поделать, приходится работать с теми, кто под рукой, — с малой толикой вины ответил Йожин. — Молод еще, необразован… — и пояснил, обращаясь уже к ландскнехту. — Злобные порождения тьмы делятся на нежить и нечисть. Нечисть суть создания тварные и телесные, как оборотень, скажем. Нежить не тварна и плотью, подобной материальным созданиям, не обладает. Нежить страшнее, но до захода солнца ее не встретишь. Девенатор ушел днем и не взял ни особого оружия, ни панциря, ни иной амуниции, только шпагу и кинжалы. То есть ночевать в лесу не собирался. Поэтому погиб он тоже днем, и убило его то, чему солнце не помеха, то есть нечисть. Или вампир, поскольку кровосос живет меж двух миров и объединяет в себе качества как телесного, так и призрачного, потустороннего. Многие упыри не боятся солнца. И ты, бестолочь, все это знал бы, если бы внимательно слушал мои наставления!

— А человек не мог? — предположил Швальбе, пропустив мимо ушей справедливый упрек наставника. — Или зверь какой заел… Кругом леса, и не те оранжереи, что богатеи в кадках высаживают на потеху.

— Мог, — ответил за Йожина седой мастер. — И человек мог, и зверь. Но это надо было так постараться… В голове у него ветер гулял, но оружием владел отменно. Так что пока стоит придерживаться изначальной мысли. Девенатор ушел на охоту за порождением Тьмы и не вернулся. Поэтому пока не узнаем обратного, будем считать, что это самое порождение его и прикончило.

— Согласен, — проговорил Йожин. — Что дальше?

— Дальше… — мастер Гарольд сложил длинные сухие пальцы, чуть склонил голову и наморщил высокий лоб. — Дальше мы будем делать то, что делали всегда. Закончим столь неудачно начатое. Но на этот раз правильно, как должно. И начнем с того, что мэтр Крау продемонстрирует свои таланты.

Рыжий бородач, прежде не проявлявший ни малейшего интереса к разговору, поднял голову и вновь погладил ворона, который так и восседал на плече хозяина, впившись когтями в накладку толстой воловьей кожи.

— Отчего бы не продемонстрировать, — пробасил он. — Если святой отец не возражает. А то еще на костер, чего доброго, потащит…

— Черт с вами, — скрежетнул зубами Йожин в ответ на грубоватую шутку. — Делайте, что нужно, и снова сделаем вид, что это дрессировочные фокусы, а не богопротивная волшба.

Швальбе ждал, что мэтр Крау начнет делать разные колдовские движения и бормотать какую-нибудь абракадабру, уподобляясь ярмарочному фокуснику. Но рыжий бородач не сделал ни того, ни другого. Выйдя во двор, он долго гладил птицу по голове и крыльям, а затем, совершенно неожиданно, не проронив ни слова, подбросил высоко в воздух. Ворон будто только того и ждал. Подброшенная птица раскрыла черным веером крылья и, поймав ветер, устремилась к лесу.

— Ждем, — мрачно пояснил рыжий, похоже, специально для Гунтера. — Теперь ждем.