— У нас есть за кого отомстить! — рявкнул Змееглаз. — Франки говорят, что мы, дескать, язычники. Да, мы не христиане, чтобы прощать нашим врагам. Я — за то, чтобы выступить.

— Но конунг — я. Решение за мной.

Медленно склонились головы.

— И я скажу: мы выясним, каковы наши враги, каковы их сила и слабость, и лишь потом нанесем им удар. Пусть они придут к нам.

— И оставим наших товарищей без отмщения? — взвыл Хальвдан.

— Отчего же, я готов выслать несколько дружин.

— Нескольких недостаточно, — не выдержав, мрачно вмешался Бранр. — Не забывай, конунг, что я недавно вернулся с Гаутланда. Рьявенкрик почти что разрушен, а сам остров постепенно превращается в гнездо врага. Едва ли Варша способен нанести ему серьезный урон. И я скажу еще: Эгиль-скальд прав, за Вильяльмом придут другие, он только лишь ждет прихода их кораблей. Я видел этих франков. Пусть мои слова противоречат клятве Круга, но если мы не накажем страшной смертью этих, остальные сочтут нас слабыми.

Вес же повторял свое решение снова и снова, уговаривал, соглашался выслать больше дружин, перетянул на свою сторону Хальвдана и Хакона, обещал послабления бондам. Выторговал себе неделю, за ней еще одну, якобы чтобы дождаться дальнейших новостей.

— Пошли за вином, Карли, — обратился к управителю Вес, очевидно, желая снять воцарившееся в палате напряжение. — Выпьем во славу Одина и ушедших к нему, почтив их чем-то лучшим, чем простое пиво.

— Вина нет, мой господин, — неспешно отозвался управитель. — Четыре недели уже не было кораблей с юга. Быть может, ветер им неблагоприятен.

Не говоря пи слова, Бранр поднялся со скамьи и перешел к окну, где, глядя в небо, стоял Лысый Грим. По залитому утренним солнцем небосводу ветер неспешно гнал перистые облачка, горизонт был чист.

— В такую погоду я мог бы проплыть от устья Рейна в Сканней и в старом корыте, — вполголоса сказал он старику. — Ветер ему не тот! Не в ветре дело.

Старик взглядом призвал его к молчанию. «Возможно, за время моего отсутствия Лысый Грим тоже догадался о чем-то», — с облегчением подумал Хамарскальд.

— И кто, как не я, — неожиданно заговорил Вес, — предлагал послать на побережье или самого Оттара Черного, которого защитили бы его старость, волшба и дар, или тех, кто наименее ценен для нас?

Ответом на эти слова была удивленная мертвая тишина.

— Дружины отправятся завтра же и с ними те из скальдов, которых выберет Круг. Пусть они передадут зеландцам, что мы окажем им всю помощь, какая будет в наших силах.

Вес снова задумчиво поглаживал каменные лица. Еще до своего отъезда на Гаутланд, Бранр заметил, что делает конунг это всегда, когда рассчитывает что-то или собирается солгать во имя какой-то лишь ему ведомой цели.

Не верь ему Оттар, безмолвно выкрикнул Бранр. Ему нельзя верить.

XII

ПОВИВАЛЬНАЯ РУНА HE НЕСЕТ УРОЖАЙ. ГОД СОБОЙ ЗНАМЕНУЯ

— А кроме того, — продолжал Вес, обращаясь к Бранру. Оба они неспешно шли от палат конунга к домам, расположенным у самого вала. Вскоре, вынырнув из проулка, к ним присоединился Гвикка Ирландец. — Я хотел бы показать тебе вот это.

Усмехнувшись, Вес повернулся и махнул куда-то в сторону почти незаметного склона, ведущего к баракам, где жили рабы-трэлы и вольноотпущенники. Из небольшой ложбины за ближайшими домами послышался скрежет и шум многих пар ног. Секира Бранра, до того мирно покоившаяся в наплечной петле, молниеносно оказалась у него в руках, взгляд устремился к воротам в поисках нападавших, хотя он прекрасно знал, что их там просто не может быть, стража давно бы уже подняла тревогу.

В проходе между домами показалась колонна людей, выстроенных по четверо в ряд, все они были одеты в кожаные куртки с нашитыми на них металлическими пластинами. За правым плечом у каждого висел лук, за левым — кожаный колчан. «Неужели англы», — с удивлением подумал Бранр, присматриваясь к этим низкорослым ратникам.

Когда колонна подошла поближе, он, узнав даже некоторые лица, понял, что здесь было больше ирландцев, чем англов — добыча, отбитая кораблями Вестмунда у возвращавшейся из набега на западные земли флотилии Горма Старого. Конунг южного Йотланда ежегодно отправлял на запад корабли в надежде разбить у берегов Эрины хозяйничающие там норвежские дружины и самому завладеть тем зеленым краем. И каждый год вместо долгожданных стягов ирландских ярлов длинные корабли Горма привозили живой товар, что было хоть и не столь славно, но не в пример более выгодно.