Читаем Дети Брагги полностью

- Вероятно, в первый и в последний раз ты услышишь от меня эти слова. Я сожалею... - Эгиль опустил взгляд на свои покалеченные руки, державшие поводья. - Вчера вечером я сказал, что в войне, которая надвигается на нас с Гаутланда, в битве, которую придется принять нам в собственном лагере, не будет места состраданию. Эта истина известна и тебе самому, но верна она лишь отчасти. Война, быть может, и грязна, но и без этого не обойтись. А в том, что касается Веса и его нападок на Круг... Он - недурной полководец, а нам нужен каждый человек, способный держать меч. Нам нужен каждый воин, который может стать в строй, и, кроме конунга Вестмунда, среди нас нет никого, за кем пошли бы все до единой дружины Фюрката. В схватке за веру и преданность этих людей ярость нам не поможет. Помогут ли волшба или сострадание? Не знаю.

А Грим подумал, что странно слышать такие слова от воина, прославившего свое имя победами в боях и жестокостью набегов.

Эгиль поднял на сына выцветшие синие глаза.

- Мои битвы позади. Теперь тебе сражаться в них ради славы нашего рода, а со временем и ради всего Круга. Я хочу... Нет, прошу тебя поклясться на клинке, - Эгиль вынул из ножен меч, - клинке, который перешел ко мне от моего отца, а тот получил его от своего, что, отправляясь на битву, ты будешь помнить о славе рода и человечности, которой всегда недоставало мне и которой так мало в тебе самом.

- Да будет так, - отчетливо произнес Грим, принимая клинок. Он открыл рот, чтобы произнести имя Одина... И что-то, он сам не понял, что это было, помешало ему произнести его. - Этим мечом клянусь, - сказал он наконец, - да будет так.

Старый родовой меч с рунной вязью по перекрестью, с золотыми насечками по всей рукояти до навершия, в котором мягко блестел медовый янтарь, удобно лег в руку. Меч с собственным именем, меч Рауньяр. Увидев, как просветлело от вида клинка лицо сына, Эгиль медленно улыбнулся.

- Возьми. - Грим вдруг протянул меч обратно рукоятью вперед.

- Ты отказываешься от наследия? - Брови скальда Одина сошлись на переносице, в голосе звучал гнев.

- Я помню обычай рода. Рауньяр переходит от отца к сыну. Пока жив твой отец и мой дед, носить этот меч можешь только ты.

Один день сменялся другим, и каждый из них походил на предыдущий. Лекарством от скуки и повседневных мелких дел - и это среди загадочных, владеющих тайнами рун и волшбы скальдов! - были лишь вечерние беседы с целителем Амунди, который предложил Скагги перебраться к нему.

От целителя и даже от тех, кто выстраивался к его домику в ожидании своей очереди, Скагги узнал немало того, о чем никогда не слышал раньше, хотя многое лишь подтверждало или добавляло что-то к тому, что рассказывал ему вечерами Гровин.

В войске Фюкарта все, казалось, были на удивление хорошо осведомлены обо всем, что порешили или что намереваются делать конунг или вожаки каждой из дружин, и без колебаний обсуждали их планы.

Скагги сам не мог бы сказать, почему ему не хочется поддать со двора, образованного домами Стринды, Оттара Черного и пары других скальдов, двора, который с запада замыкала кузня, однако очень скоро обнаружил, что все новости легко узнать из бесед Амунди с теми, кому требовалась помощь целителя. Чтобы прислушиваться к ним, не было даже нужды искать удобного предлога, поскольку Амунди с радостью приставил его разбирать те из растений, какие полагалось собирать по весне или в самом начале лета.

Раскладывая травы для просушки, складывая в холщовые мешочки те из них, что уже успели высохнуть на солнце, или прокаливая узкие, острее лезвий секир ножи, Скагги про себя улыбался. Оказывается, за этим занятием можно узнать многое из того, что, возможно, и не полагается знать юнцу, не доросшему еще даже до того, чтобы зваться дренгой...

- Отчего среди скальдов столько разговоров о жезле конунга? - неожиданно спросил однажды вечером Скагги, поднимая голову от высушенных трав.

Стринда поглядел на него с явным недоумением.

- А тебе в нем ничего не кажется примечательным?

- Ну... - Скагги задумался. - Я никогда не слышал, чтобы жезлы власти делали из оселка. И кому понадобилось высекать в нем лица?

- И этот жезл никак не связывается у тебя с легендой о Бельверке?

- Нет. Тровин никогда не рассказывал мне о нем. - Скагги мотнул головой, отгоняя комара.

- Странно. - Стринда и впрямь был удивлен. - Наверное, тебе следует ее знать, чтобы лучше разбираться в происходящем.