Читаем Дети Брагги полностью

Наконец перед ними распахнулась площадь, Грим даже ее вспомнил: они вчетвером проезжали здесь, кажется, целую вечность, а на самом деле несколько дней назад, когда заблудились в каменной темноте. А он так и не узнал, как она называлась.

Грим похлопал жеребца по шее, вознося хвалу асам за выносливость коня, которая доставила их сюда. Жаль, конечно, того, кого прикончил франк, добывая себе лошадь, но ему, Гриму, да и Скагги тоже, это помогло попасть на место встречи около ворот.

С узких боковых улочек еще подходили к центру площади воины. Грим распознал несколько человек из бывшей дружины Рьявенкрика, пару ремесленников, которых в какую-то из ночей видел возле Двора старейшин. Отступлением руководил Бранр, который успевал одних уговорить не спешить, на других прикрикнуть, чтоб поторопились, собирая хоть сколько-нибудь боеспособный отряд. В тот момент, когда Грим выехал на площадь, из-за сломанной телеги возник Бьерн с парой секир в руках.

Завидев его, Бьерн наспех сунул секиры кузнецу и поспешил к Гриму, чтобы снять с седла едва живого Скагги, а Бранр широко ухмыльнулся. Правда, времени на радость у них не оставалось. Грим наскоро передал невеселые вести, пересказав историю захвата Двора, смерти старого скальда.

Лицо Бранра перекосилось от гнева.

- Не стану приносить клятв, не время обычаям, но я отомщу... А этот... Бранр осекся. - Не время сейчас. Надо уходить. Воины, - неожиданно гаркнул он на всю площадь, - ваш удел - биться за корабли. Пойдешь с ними, - уже тише сказал он Бьерну, - вот еще мальчишку с собой забери.

Бьерн, возможно, хотел что-то возразить, но только нахмурился и как куль с мукой взвалил на плечо мальчишку.

- Эй, - подал неожиданно ясный голос Скагги, угрем выскальзывая из хватки Бьерна, - я еще живой.

- Так, значит, сам и пойдешь, - огрызнулся на него вместо Бранра дан. Раз живой, так будешь драться.

- И буду. - Мальчишка выпрямился, хоть и побелел от боли.

- Оставь его, - осадил готового сорваться приятеля Грим. Дан в ответ лишь пожал плечами и, отсалютовав всем троим мечом, направился вслед за уходящим отрядом.

Грим собирался приструнить мальчишку, но тут его отвлекла свалка, возникшая там, где к площади под тупым углом сходились две улочки: там кого-то били, причем били со звериной яростью. В несколько шагов преодолев расстояние до кучки городских ремесленников, Грим отшвырнул одного, ударил обухом секиры под дых второго, дал в ухо третьему и, наконец, прорвался в центр драки. Едва держась на ногах, к углу дома привалился человек с до неузнаваемости разбитым лицом: угол рта у него был разорван, один глаз заплыл, от другого почти до самого уха скулу пересекал кровоточащий рубец. Один из нападавших замахнулся тесаком, чтобы прикончить его, но Грим молниеносно отвел удар рукоятью секиры.

- Кто это?

- Он из банды этой морской суки.

Лицо говорившего исказилось болью и яростью:

- Смерть предателю.

- Я не... Мы срашались, - выдавил избитый, выплевывая осколки зубов.

- Смерть!

- Это лишь твое слово против его. Так, может, тогда пусть решает поединок, а? - едко бросил Грим.

Ремесленники опешили.

Воспользовавшись их замешательством, Грим схватил дружинника Карри за ворот и потащил его к центру площади, где Бранр собирал уже последний отряд. На полдороги тот внезапно вывернулся у него из рук и застыл, упершись замутненным болью взглядом в лицо Грима.

- Никто не пошмеет наывать меня нидинг, - голос его был холоден как сталь, но на мгновение в нем промелькнула и мольба, - мы пробирались втроем и нас заброшали камнями. Двое убиты, а я... Сигварт, сын ярла Рагена с Галогалланда, пьивык возвьащать долги.

- Грим, - коротко ответил сын Эгиля, не отпуская взгляда дружинника Карри. - Там, - он мотнул головой сторону окруженного кучкой воинов Бранра, - все оружие, какое удалось собрать.

Коротко кивнув, Сигварт, приволакивая ногу, но все же быстрым шагом направился к центру площади.

Будто следуя за наползающими на город сумерками, площадь то и дело омывали волны непонятного грохота, будто где-то рушились не укрепления какой-то крепости на небольшом островке, а сами великие стены, что возвел хозяин коня Свадильфари, и Грим еще удивился, как Бранру удается создавать некое подобие порядка среди подобного хаоса. А потом грохот перекрыл голос подбежавшего рьявенкрикца:

- Они идут! Они уже распахнули и вторые ворота.

Тени над Гаут-Эльвом, сгущаясь, превратились в ночь. И в этой ночи полыхали кострами, казалось, все до единого длинные корабли и драккары, блики огненного света плясали на оружии и доспехах. Походные шатры корабельных дружин, а может, они принадлежали тем, кого привел с собою Варша, были втоптаны в грязь атаковавшими отмель франками, не разбиравшими, кто лежит в этих шатрах, живые ли, раненые, мертвые. Грим с первого взгляда еще от самой городской стены определил, что бой, по сути, окончен, битва за корабли превратилась в настоящую свалку, в которой мечутся воины моря, пытаясь одновременно спасти корабли и не подставить себя под удар неприятельского меча или секиры.