Петя быстро и умело финкой отколупнул замазку, отогнул гвоздики и вынул верхнее стекло из рамы, его тут же подхватил в рукавицах Коля, суком от яблони Штырь выдавил маленькое стекло из другой, внутренней, пошатал ее — она оказалась не наглухо прибитой — и, придерживая двумя руками, спустил на пол. Лаз был открыт. Коля Белый поддерживал его за ноги. Дядя Володя стоял под яблоней и шепотом командовал, что делать. Он, Пашка, стоял на стреме. Собаки вскоре угомонились, на улицу так никто и не вышел. В Плещеевке, кроме Антона, и жили-то еще семь семейств, в основном старики и старухи. Великопольские дачники заколотили досками окна и уехали до весны в город. В некоторых домах Паук уже сам побывал и кое-что по мелочи украл и продал.

— А ты забирался вовнутрь? — спросил Антон.

Пашка было стал отрицать, но натолкнувшись глазами на сумрачный взгляд Ларионова, покорно кивнул:

— Штырь сказал в подвале шампанское, сухое вино и целая фляга яблочного самодельного, ну я и залез хлебнуть...

— И понравилось, яблочное? — с иронией спросил Антон.

— Крепости маловато и кислое, — ответил Пашка. — Мы потом в полиэтиленовую канистру налили и сахарным песком разбавляли.

— Моим?

— А чьим же? На печке с полмешка нашли.

— Дядя Володя тоже залезал? — поинтересовался Иван.

— Он и Белый были снаружи, да им бы и не пролезть — дыра-то в раме небольшая. Впору Штырю и мне. А вынуть раму не смогли — крепко приколочена.

Дальше Паук рассказал, как они в наволочки и сумки стали запихивать носильные вещи, выбирая что поновее, консервы, бутылки... Снаружи все принимали Белый и дядя Володя. Относили к лодке. Все закончили к трем часам ночи. Сначала чиркали спички, но вскоре обнаружили на полке в кухне два аккумуляторных фонаря, сразу стало легче работать... Дядя Володя велел, чтобы ему докладывали, что есть в доме, впрочем, Петька Штырь и сам все хорошо соображал. Ему это не впервой. На дачах он первым делом отыскивал тайники. Пошарил даже под бельем, но денег, кажется, не нашел, а может и схапал да никому не сказал. Скользкий тип. Все время улыбается, а в глазах — злость. Новый ковер со стены дядя Володя велел содрать, он и подключенный к зарядному устройству аккумулятор принял внизу... Когда все ценное вынесли, хотели стекло на прежнее место поставить, но оно лопнуло — Колька ногой зацепил — и Петя прислонил обе половинки к фундаменту. Пошарили в гараже. Взяли кое-что поценнее из запчастей, инструмент. Там орудовал дядя Володя, он автомобилист.

На лодке перевезли все вещи к машине, погрузили, прямо на берегу распили три бутылки шампанского — посуду дядя Володя убрал в багажник — одну бутылку отдал Пашке, поделился и консервами, велел их в подполе закопать, предварительно смазав солидолом, а больше из вещей ничего не дал, сказал, что после того как толкнут товар ему, Пашке, будет выделена положенная доля...

— И сколько же тебе причитается? — спросил Антон.

— Я их больше не видел, — ответил Паук. — Они толковали, что прямо сейчас поедут в Белоруссию, пока милиция раскачается нужно срочно на толкучке продать крупные вещи: ковер, телевизор, одежду, аккумулятор.

В соседнюю республику наши органы не сунутся, особенно в нынешнее беспокойное время, а там вмиг все расхватают, люди везде от советских рублей избавляются, можно хорошую цену заламывать. Шофера-дальнобойщики — так он назвал работающих на дальних перевозках, охотно берут краденное.

— Поедем к дяде Володе, — сказал Иван, рассудив, что больше от Паука ничего не почерпнешь.

— Я не знаю, где он живет, — сказал тот. — Может, он и не из Великополя. Воры его сильно уважают. Штырь сказал, что он держит воровской общак.

— Большой человек! — насмешливо заметил Иван. Общак — это воровские деньги, что-то вроде общественной кассы. Нуждающимся ворам выдается сумма на первое время, а потом в общак от каждой кражи отчисляется какой-то процент.

— Тогда к этому... Штырю или Белому? — сказал Антон.

— Лучше сдайте меня в милицию, — снова заскулил Пашка. — Они меня прихлопнут как муху!

— Как паука, — буркнул Антон.

— Вы не знаете этих бандитов... И Белый и Штырь проходили в суде по мокрому делу.

Антон и Иван переглянулись.

— А ты кто же? Мелочь, наводчик? — усмехнулся Иван. — Не ты — они и не полезли бы сюда.

— Бес попутал...

— Ты сам и есть мелкий бес, — продолжал Иван. — И обличье у тебя бесовское!

— Это... не оскорбляйте! — вдруг ощетинился Паук. — Я, может, в Бога верю.

— Верил бы не полез в дом за чужим добром!

— Как же ты теперь будешь мне в глаза-то смотреть? — угрюмо спросил Антон. — Моей жене, сыну да и другим людям?

— Сидеть ему в тюряге, — сказал Иван.

— Ладно, Пашка, поторчи дома, а мы подумаем, что делать, — решил Антон.

— А чтобы тебе не пришло в голову слинять, мы тебя к кровати привяжем, — прибавил Иван.

Веревки нашлись в сенях, там даже на гвозде висели ременные вожжи. Тоже где-то украденные. Привязали на совесть, как это когда-то делали на учениях в десантном отряде. Без чьей-нибудь помощи Пауку никак будет не одолеть эту... веревочную паутину.

3