Читаем Дети-404 полностью

Но я человек! Вот он я! Пишу сейчас вам! Я не невидимка! Я существую! И надеюсь, когда-нибудь нас заметят. Жаль только, что, поговорив с такими людьми, мне приходится жить с чувством опустошения и странной ненависти к себе. Я просто хочу иметь рядом человека, который бы понял меня, принял меня и этим помог бы мне понять и принять саму себя.

Jane Holter:

– Не работают «обычные» телефоны доверия с гомосексуальными подростками, вот что! Я в свое время пробовала туда обратиться, получила достаточно жесткий отпор. На одной линии сказали совершенно непередаваемым тоном: «С такими не работаем», а на общероссийском телефоне (88002000122) сообщили, что мать бьет меня за дело, все нормальные родители так поступают и единственный способ выжить – перестать быть такой (любят они это слово). Пришлось дожидаться совершеннолетия и обращаться в ЛГБТ-сеть.

Справедливости ради отмечу, что у большинства подростков из тех, кто обращался за помощью к психологу (66,7%, 34 человека), при общении с ним не возникало трудностей, связанных с СОГИ.

Helen, 17 лет (Пермский край):

– Мой школьный психолог иногда давала советы и помогала мне в отношениях с мамой из-за сексуальной ориентации.

Генри, 16 лет (Чернигов, Украина):

– Все хорошо. У моей матери – два бакалавра по психологии, а я тесно состою в круге психологов, так как люблю психологию и общаюсь с ними, как со своими товарищами.

Шер, 15 лет (Сургут):

– Раскрылась перед школьным психологом, она приняла это спокойно.

Ворона, 17 лет (Москва):

– К счастью, мне попался психолог, который смог понять меня.

Ангелина, 15 лет (Владивосток):

– После расставания с девушкой я долго не могла прийти в себя и попросила маму отвести меня к психологу. Цель была крайне проста: «Помогите мне забыть ее». Помогло. Отпустило. Психолог попалась очень хорошая и не говорила, что быть лесбиянкой – плохо. Все прошло достаточно гладко.

Андрей, 16 лет (Одесса, Украина):

– Я общался с тремя психологами, с одной особенно близко, и все они воспринимали меня (я трансгендер FtM) правильно.

Аня, 16 лет (Москва):

– Мой психолог меня понимает и не считает больной.

Казалось бы, психологи – люди, которые в силу своей профессии должны быть и образованными, и терпимыми к инаковости. Странно слышать рассказы о том, что психолог говорит о сжигании геев или советует лесбиянке переспать с мальчиком и излечиться. В чем причина? Предполагаю, в том, что психологи не получают должных знаний и, как «обычные люди», оперируют вместо них предрассудками и стереотипами. Почему так происходит? Анна Гизуллина, старший преподаватель кафедры клинической психологии и психофизиологии Уральского федерального университета, называет такие причины:

– Во-первых, ограниченный жизненный опыт – превратно истолкованное личное понимание ситуации, о которой мало знаешь сам и мало что знает твое окружение, когда единственный источник информации – «народная молва», которая питается слухами и домыслами.

Во-вторых, недостаточный уровень профессиональной подготовленности. Преподаватели, которые учат психологов, сами часто тиражируют те же бытовые предубеждения либо воспроизводят информацию из учебников, мягко говоря очень далеких от современного уровня науки.

В-третьих, на современном этапе действует прямой запрет на «пропаганду» объективного (не говоря уж о позитивном) взгляда на проблемы СОГИ. Как было сказано в запальчивой дискуссии у меня на факультете: «Сексуальное поведение, половое созревание и подростки – вещи абсолютно несовместимые!» Ни о каком планомерном научном и практическом просвещении не только школьников, но и даже студентов в вопросах сексуальной культуры не может быть и речи. Никакие аргументы не помогают прорвать этот заговор молчания.

В-четвертых, даже зрелые и вполне адекватные специалисты нередко под любым предлогом уклоняются от прямой дискуссии на эти темы и от экспертных оценок. Зато «в бой» лезут всяческие гомофобы (и прочие ксенофобы), вдохновленные политикой государства, и гомофобные психологи составляют среди них немалую часть. Профессионального сообщества, которое могло бы дать им отповедь и указать на грубое нарушение профессиональной этики, как саморегулирующейся и саморазвивающейся системы в нашей стране не существует. Да честно говоря, и профессиональной этики тоже. Психологи – плоть от плоти нашего общества.

В-пятых, я в последнее время замечаю все больше демонстративный отказ от рационального научного знания в пользу «традиционных верований» именно среди тех, кто должен способствовать научному знанию. А уж от «чуждого знания от загнивающего и разлагающегося Запада» народ уклоняется и подавно…

Но немало психологов хотят современного знания и желают разобраться в этом вопросе, и поэтому первостепенная задача для нас всех – всячески просвещать всех желающих.