Я не могу. Понимаете, мне действительно больно. Мне сложно, а еще сложнее, если некому сказать. После уезда девушки я решила, что должна попробовать отношения с мальчиком, чтобы знать разницу. Поймите мой шок, когда я осознала, что мне просто мерзко даже обнимать парня. До дрожи, до боли в ребрах, мне ужасно мерзко. Я говорила об этом со своей девушкой – она простила меня. Она говорит, что вместе мы справимся.

Но мама… ведь не зря говорят, что единственное, что у нас есть, – это мама. Так вот, я боюсь, что мама просто не захочет меня знать. У меня нет друзей, которым можно было бы высказаться. Есть лучшая подруга – год она презирала меня, сейчас мы снова общаемся, но… я чувствую беспредельное отторжение и холод. Я не такая. Эта мысль повергает меня в шок, я чувствую себя неполноценной, неправильной и ненужной. Мне сложно, очень-очень сложно осознать и принять меня нынешнюю. Я не могу справиться с этим, я понимаю, что я такая не из-за влияния Интернета и фильмов, я родилась такой… Я хочу, чтобы меня поняли, понимаете? Что это правда больно – слышать за своей спиной: «Вот, эта пошла», «Фу, как можно так», «Бог создал Адама и Еву не просто так»…

Я чувствую себя лишней в мире. Я всерьез задумывалась над самоубийством. Я не знаю, что мне делать. Я в тупике. Мне не к кому идти, кроме как к своей девушке, которую приняли друзья. У которой знают родители.

Я хочу, чтобы меня услышали. Я хочу получить немую поддержку, просто чтобы это прочитали и подумали обо мне. Просто я хочу, чтобы меня наконец слышали, понимали. Я ведь немного прошу – поймите меня, услышьте, поговорите со мной. Я правда хочу, чтобы со мной кто-то просто поговорил. Я хочу реализовать себя, жить, как живут остальные люди, но я не могу. Это крик души и просьба о немой помощи. Помогите мне, я запуталась и не вижу иных выходов.

Дорогим и любимым четыреста четверикам

Когда я был ребенком, не было Интернета. Нас не было для государства в принципе – мы ни для кого не существовали… Никто не знал слова «гей» – его просто не было… Гомосексуальность считалась болезнью и половым извращением, подлежащим лечению или исправлению в тюрьмах, потому что была еще и статья в Уголовном кодексе РСФСР, которая запрещала нам любить друг друга… А если это болезнь и преступление, то наше существование автоматически отрицалось: нет преступления – нет преступника, нет болезни – все здоровы…

О гомосексуальности вообще нигде никогда не говорилось – ни в школе, ни дома, ни на улице, – в общем, пропагандировать было нечего и некому, и никто практически не знал о нас ничего… Существовало лишь какое-то страшное и не всем понятное ругательство на букву «п», но никто не вдавался в подробности его происхождения, и воспринимали его просто как «нехороший человек»… Возможно, не знал бы и я, родись я гетеросексуалом…

Но мне посчастливилось родиться геем, и чувствовал я это с раннего детства – лет с четырех – с того времени, как помню себя… Был несколько аутичным ребенком, жил в своем мире, в который мало кого впускал…

Я очень рано стал чувствовать сексуальное, и всегда привлекали мальчики, парни, мужчины… Искал изображения мальчиков, мужчин в книгах по искусству и втайне любовался их обнаженными телами, в кино всегда находил симпатичного мне героя, даже если он был отрицательным…

Уже в детском саду имел сексуальные гомоэротические фантазии и экспериментировал с собственным телом… Таким образом, я с раннего детства прекрасно знал, чего хочу, кого, и, несмотря на постоянно навязываемый тип поведения – мальчик – девочка, всегда стремился оказаться «без пары» или рядом с мальчиком – пропаганда гетеросексуализма не действовала! Если гетеросексуальные мальчики начинали подглядывать за девочками, то я – за мальчиками…

Лет в 12 прочитал в медицинском справочнике о гомосексуальности и, несмотря на то что это – а значит и меня самого – обозвали половым извращением и психическим расстройством, я не расстроился, потому что не ощущал себя больным, да и слово «извращение» мной не было воспринято чем-то страшным, хотя в книге и пояснялось, что влечение к своему полу противоестественно – этого я понять не мог, потому что для меня естественным было как раз обратное, и я, втайне для себя, решил: «Что ж, буду половым извращением», – и как-то успокоился…

В 14 лет у меня появился друг – он жил в доме напротив, – и мы стали часто и много времени проводить друг с другом, он был на год моложе меня, и, когда он вдруг начал взрослеть, я почувствовал к нему сильное влечение и понял, что влюбился… Однажды он пригласил меня к себе в гости и… Мне повезло – он ответил мне взаимностью… Но в то время я и не ощущал страха, который есть у вас сейчас, – когда вы боитесь признаться однокласснику, в которого влюбились, – никто никого не избивал, не убивал, потому что нас «не было»… Спасибо моему учителю биологии в школе, который на уроках полового воспитания сказал, что бывает, что мальчиков привлекают мальчики, и что просто надо быть осторожными…