— Их же ненависти учат! — воскликнул Филип. Осталось штук двадцать использованных кредитных талонов на бензин, на каждом штамп «XXI век». Кроме того, штук пятнадцать желтых продолговатых листочков — отпечатанные на телепринтере копии. Они-то и привлекли внимание Филипа.

На шести штамп — НСС РИНОНЕВ, на девяти — КРУУЭСТ/ЭСПКОЛ. Каждый раз перед текстом — две буквы, однозначный номер, а за ними и вовсе странный набор букв.

— «Рино, Невада», — отгадал Филип первое сокращение. — Вы, кажется, говорили, кто-то из людей Карстерса орудует в Неваде?

— Сэм Келлер. Его научно-консультативный центр «Орел-один» как раз находится в Рино.

— Интересно, что же такое НСС? — размышлял Филип. — На «Орел-один» вроде не похоже…

— Ну а КРУУЭСТ/ЭСПКОЛ что значит?

— Я думаю, это «Крусейд-Уэст, Эспен, Колорадо», — предположил Филип. — Думается, это та остановка, на которой мне сходить.

— В каком смысле?

Филип закурил очередную, бог весть уже какую сигарету.

— Я ищу Хезер. Мне незачем углубляться в изучение деятельности «Десятого крестового». Сначала дорога привела меня в Баррингтон, но ясно, что Хезер давно оттуда увезли. Видно, на время ей удалось улизнуть из Баррингтонского монастыря, она успела позвонить в Торонто, съездить в Вашингтон к отцу и навестить меня в Нью-Йорке. — Он вытянул один из кредитных талонов на бензин. — Может, выдрала такой талончик, воспользовалась, — задумчиво произнес он. — Как бы там ни было, а в Баррингтоне пусто, значит, ее отправили в другое место. Если то, что вы рассказываете, верно, ее должны упрятать как можно дальше от родных мест. Большинство телексов из Эспена, туда я и отправлюсь. Если решите, что тут вам нечего делать, может, махнем вместе? — по-дружески предложил он. Сара потерла лоб, зевнула.

— Посмотрим. Отложим до завтра.

— Намек понял! — с улыбкой сказал Филип. Он встал, с хрустом расправив суставы, пошел к двери. Подойдя, оглянулся.

— Спокойной ночи! Сара улыбнулась.

— Спокойной ночи, мистер Керкленд! Спасибо за такой увлекательный вечер.

— Лучше просто Филип… Это вам спасибо.

— Спокойной ночи, мистер Керкленд! — повторила Сара.

Филип скривился и вышел, захлопнув за собой дверь. Вздохнул, отправился к себе в номер по соседству. Разделся, рухнул на постель. Но сон почему-то не шел.

Постель казалась слишком мягкой, он лежал, уставившись в ребристый пластиковый потолок. В голове роились события дня. Филип все пытался отобрать из шелухи стоящие детали и вскоре уперся в вопрос: с какой стати, собственно, он за все это взялся? Четвертый десяток, давно пора образумиться. Еще лет пятнадцать назад — в самый бы раз строить баррикады с разными хиппи и йиппи или фотоизощряться по колено в воде средь рисовых полей Вьетнама. Теперь уж годы не те! Вновь и вновь Филип спрашивал себя: что ему Хезер? Отчего до сих пор не стала безразлична, почему все кажется, что она так много для него значит? Ничего путного ответить себе он не смог и, уже погружаясь наконец в свой одинокий сон, почему-то подумал — не пытается ли он, устремляясь на поиски Хезер, поймать что-то утраченное в самом себе?

Ему снилось прошлое и тысячу раз являлся разноликий образ Хезер: фрагменты жизни в Париже, шум толпы в парижском метро, отсыревшие стены домов в зимний день, магазинчики на улице Риволи и их безумная с Хезер любовь. Картины мелькали, чередовались. Филип ворочался, метался по постели, ему снилась Хезер, возникшая несколько дней назад: нервозно подрагивали руки, когда она раздевалась; вот всплыло лицо Сары Логан; потом появился какой-то рыцарь в стальных доспехах: потрясая окровавленным копьем, он размашисто шагал по зыбкой пустыне из пожелтевших фотографий, каждая как наяву: «Хезер. Орли, 1971». Только вместо головы у Хезер окровавленный обрубок, а рядом стоит, скалясь, Нгуен Лоан, шеф полиции из Сайгона.

Глава 8

Оба, и Филип, и Сара, проспали до полудня; завтракали поздно в маленьком буфете при мотеле. Они оказались одни в этом помещении, не считая усталой официантки, клевавшей носом за столиком в глубине зала.

— Я обдумала ваше предложение, — сказала Сара, пытаясь разрезать вилкой жесткую яичницу. — И пришла к выводу, что наш союз не лишен смысла.

Волосы у нее были снова закручены в пучок на затылке. Филипу все хотелось протянуть руку, вынуть злополучные шпильки. Одета иначе, чем вчера, но так же безобразно. Вместо свитера широкая плотная клетчатая рубаха, заправлена в джинсы, мешковато топорщившиеся на щуплой фигурке. Как фотограф-профессионал, Филип испытывал досаду: одежда явно портила прекрасные природные данные. Зачем ей так портить себя, недоумевал он. Однако решил не углубляться. Девушка ему явно нравилась, но в сложившейся ситуации чувства придется отринуть.

Филип откусил кусок тоста, жуя, запил глотком горьковатого кофе с сахаром. Положил на тарелочку надкусанный тост, взялся за сигарету.

— Значит, вместе едем в Колорадо?

Сара подняла на него глаза, снова принялась за яичницу. Осторожно, чтоб не попало на нее, Филип выпустил сигаретный дым.